Поиск по сайту:

1. И радость, и печаль - всё проходит! Не угасает, не превращается в пыль, - так не бывает, если разум на службе у души. Просто их пульсация – неровная и  прерывистая, уступает место другой, волнительной и трепетной вибрации уверенного, чистого спокойствия уже вброшенного зерна, которое после долгих дней ожидания чуда  дало наконец-то первый сильный  нежно-зеленый росток.  Пусть кто-то усмехнётся навстречу крохе,  пусть даже и не ждёт её совсем в этот мир, -  но Солнце есть, для всех единое и вечное!  И ему каждая новая жизнь – это счастье и праздник,  это радость неиссыхаемая,  это новые силы для того,  чтобы греть и освещать, беречь и одаривать;  это новый – и в то же время древнейший и единственный  главный смысл его существования, – в очередной раз подтверждённый и потому даровавший бессмертие.  Чистое, уверенное спокойствие….  Оно подарит и Свет, и цвет,  и тишину; оно подарит главное - возможность совсем другой работы, высокого творчества;  оно позволит подняться на любую высоту, потому что не вселяет смутную тревогу возможной потери, утраты, неприкаянности.  Такая лёгкость, такое изящество, такая грациозность форм  и изящество всей жизни -предмет мечтаний, и – кто знает, что всё это результат тяжелейшего,  кропотливейшего и мучительного труда, и перехлёстываемых через край  эмоций и -через силу- ясной  и холодной головы? Результат кросса,  которому, как казалось, конца-края не видно и который уже вот он! -  на финише, и тяжёло дышащий боец  разрывает грудью радужное разноцветье  финишной ленты.  Его может никто не встречать, - он уже не пропадет! Он – уже не зерно как возможность Будущего,  он – крошечный росток  и Будущее уже как воплощенная реальность,  как новое дитя Земли и Солнца,  которому навстречу -  обязательно любящие руки Отца  и его любящее горячее сердце.  Радости, печали, мечты,  муки рождения -  это всё память, но это всё -  в прошлом.  Оно изменило и воспитало,  оно даровало новые возможности и новые гарантии.  Оно подарило главное – почву под ногами,  и оно выбрало программу своему  крошечному зародышу нового  существа.  Прошлое ты, прошлое! Как же забыть тебя, если ты подарило  сегодняшний день, и сегодняшнее  счастье,  и завтрашнюю уверенность?  Это ли будет не главным кощунством -  выбить почву из-под  едва окрепших ног?  И радость, и печаль - всё проходит!  Уходят яркость, острота, эмоциональный окрас - и остается лишь графика – уверенный  и четкий рисунок.  А по схеме легче – и определить,  и определиться; определиться, выбрать – и терпеливо  дожидаться нового альбома,  новых кистей и красок.  Это и есть самое главное в творчестве любой жизни -терпеливо ждать,  понимая,  что если ждёшь  от Бога, то и получишь – от Бога. А то, что от Бога получено, не имеет права быть утерянным,  потому что оно – всем во Спасение.  Всем, а не избранным! Поэтому и верить без сомнения должно всем.

2. Как бы всё вокруг не вьюжило и кружило,  не вертелось колесом и не неслось вскачь обезумевшей лошадью, - есть Время другое.  Оно - не в параллели  с тем,  и они – эти два Времени -  соответствуют друг другу.  Но внешнее – это внешнее,  а внутреннее – это своё,  личное, подогнанное под индивидуальные потребности и ритмы, под идеальный баланс и  гармонию в работе всех систем  одной микростанции под  названием «человеческая личность».  От чего они зависят, эти два Времени?  По-разному и от многого, несмотря на одну природу и практически одинаковые свойства и характеристики. Внешнее, например – от желаний и потребностей,  от требований огромных масс людей.  Чего хотят эти люди?   Главное желание – всё успеть за столь короткую  и конечную жизнь: всего чтобы было вдосталь - для успокоения непонятного зуда накопительства всего и во всём,  кроме как в душе, богатства, -  оно зачем?  Если жизнь конечна, какой с неё спрос? Кто осудит, кто спросит,  кто взвесит истинное и зёрна отделит от  плевел?  Никто! – нечего и стараться.  Поэтому и так вот, - только для себя,  только на себя,  только из-за себя и  ни из-за кого  больше.  Поэтому и продолжения нет, - зачем оно?  Зачем – для кого-то,  если нас  уже нет?  Ему очень трудно, внешнему Времени! Оно должно быть действительным отражением реалий и меняться с ними вместе.  И оно честно, хотя и с болью, отражает то,  что видит, - суровый и  безмолвный Летописец,  с горечью и болью глядящий, как люди глупые уродуют и его, и себя.  А  его называют еще сумасшедшим, дурным, сумбурным, смутным,  жестоким,  бессмысленным, утекающим сквозь пальцы…. Да разве оно такое? Это  всего лишь Зеркало,  и каждый узнаёт в нём своё лицо.  И это, на самом деле,  не мы его оскорбляем обидными прозвищами и ненавистью к нему;  это оно ставит нас перед сухим фактом: «Это вы – такие; это вы - без Будущего; это вы - одумайтесь! И это вы сделали Меня таким  -  в глазах всей  Истории, в глазах Неба,  в глазах будущих живущих. И Я согласился – для того, чтобы рассказать,  вразумить, научить,  но уже не вас, а тех,  кому еще только приходить и начинать жить заново. Я, Бог Времени,  соглашаюсь пойти на эту боль, - но это нужно ради одной  большой, общей человеческой  Жизни. И Я, Бог, соглашаюсь – ради вас и вашего  будущего избавления». Дай силы, Господь, услышать этот крик! - всем людям услышать, чтобы хотя бы  на мгновение не изнутри пожить,  а взглянуть со стороны  и издали,  на миг остановить бег мысли,  тела, растолкав спящую и  разленившуюся душу, -  мгновения будет достаточно,  чтобы всё изменилось! Не испугался, – победил  в себе страх,  взглянул Правде в глаза  - и освободился.  От гнёта, от неуверенности, от  огромной усталости и от дисбаланса  между Внутренним и Внешним,  между идеальным и реальным.  …А что Внутреннее, субъективное Время?  Оно отражает истинные черты,  истинные потребности и  требования к себе самому.  Оно более честное и более приемлемое,  потому что соответствует Ритмам  и Дыханию,  биению сердца и пульсациям мозга.  Но и оно не всегда ко двору! -  потому что Его слуга и одновременно Его хозяин  играют  с ним в прятки и поддавки  для того, чтобы вырваться  из-под его абсолютной и неделимой власти, усыпить его бдительность  и спрятаться от его недоумённого  или, что еще страшнее,  разочарованного взгляда.  Время  Внешнее и  Время Внутреннее…. Разные скорости потоков,  разная плотность, разная освещённость,  и восприимчивость тоже разная! А ведь вы – одно целое,  вы должны идеально соответствовать друг другу,  повторять каждый изгиб,  каждый вдох, чувствовать  малейшее колебание или вздрагивание  - и компенсировать своей гениальной  возможностью наполнить  до краёв любой сосуд,  любое пространство – и не испачкаться при этом.  А кто из людей и с каким больше дружит и общается?  Кто-то – всегда вовне и абсолютно  подчинил себя объективной реальности.  Ему легко оправдаться: « Время было такое!...» И остаётся  только промолчать на вопрос: « А где же был ты – тогда, когда….?», чтобы не утонуть  в справедливых упрёках  и критике,  рухнувшей из Бесконечности на пустую красивую голову.  А кто-то – всегда внутри себя,  живёт своим миром, своей жизнью, своей, абстрагированной от реальности  системой собственного, идеального бытия.  Он себя спасает,  – но сам не спасёшься, если не  поможешь другому подняться!  Когда  «один» и когда «много»,  – когда это лежит на чаше весов, ясно становится, за кем победа, а  за кем   поражение.  А нужно – не так!  Нужны две ладони, соединяющиеся в единое целое и идеально повторяющие контуры и изгибы друг друга, обменивающиеся теплом и безгранично доверяющие друг другу,  и друг друга оберегающие от  ударов, от порывов,  от возможности разлук и от ошибок.  Нужно одно Время -  прозрачное стекло,  отделяющее Прошлое от Настоящего и от Будущего.  Чтобы не «Я на службе у Времени», и не « Время на службе у меня»,  а чтобы « Мы друг для друга созданы и в равной степени несём ответственность за чистоту и  прозрачность друг  перед другом».  И именно через Бога Времени человек учится разговаривать с Творцом  и понимать Его, -   и Его боль, и Его печаль,  и Его Любовь и бесконечное, безграничное  желание помочь обрести  себя и уже никогда,  никогда себя не терять.  А Время - у Него на службе.  И по Его Воле Оно лечит, учит,   - и уходит, оставляя тех, кому уже ничего не нужно.  А еще Оно может взять за руку и провести  по своим бесконечным коридорам,  распахнуть бесценные перспективы,  - но лишь только тех, кто готов  и достоин,  и для того лишь,  чтобы помочь очиститься людям от тысячелетней грязи и  пыли веков – и через людей самому очиститься. Тяжело Богу становиться кривым зеркалом!  Еще тяжелее  нести эту нагрузку в веках.  Время нас понимает, - почему же мы не хотим  понять?  Оно нам помогает, - почему же мы не хотим помочь?  Кто помогает, тот остаётся!  Вместе с  Ним.  А кто не хочет помочь, тот тоже остаётся – но уже без Него.  А это так страшно – когда вдруг  ни на что уже нет Времени!  Кто не хочет? У вас есть время подумать.  И решить для себя навсегда: с Ним, - или без него- в никуда.

3. Он труден, Путь наверх, к Правде! Ох, как труден! – от удобной немоты и безъязыкости,  от привычных черных очков  на глазах и  черных «очков» страшного сотрясения -  под ними.  Он труден тем, что не перед кем-то даже,  а перед самим собой  и перед Господом Богом - умереть на распятии самому, через силу, переступив  страх. Протянуть руки:  распни! Распни, чтобы я, как и Ты,  смог воскреснуть! Чтобы ты всем нам дал такое право – прийти  к  Тебе на Покаяние и через муку быть принятым Тобой.  Еще тогда, в тот чёрный день, когда Сам умирал,  всем на Земле живущим дал такое право: раскайся – и поверь,  чтобы услышать в ответ Твоё – как величайший Подвиг Любви  и Всепрощения - « Сегодня же будешь со Мной в Раю!» - даже убийце, который на последнем издыхании  уже принял Тебя: «Верю, Господи!».  Ты ведь  ради этого и пришёл – спасти.  Душу спасти – каждого, кто уверует,  каждого, кто прозреет.  Именно ради этого – ради  всех нас вместе взятых  и ради каждого в отдельности.  Через боль, но сам,  - только выбери!  И откроется совсем другая Высота – Любви и Жертвы.  Если спасся сам, готов ли спасти других? Любого, самого последнего злодея и подлеца, - готов  ли спасти, умерев  перед ним на кресте, только ради того, чтобы он понял,  но по-настоящему,  душой?  И Ты умираешь бесконечно – каждый  день, каждый час, каждую  минуту и секунду, - ради каждой души,  молящей о помощи, - и воскресаешь  в каждой такой Душе, даруя ей Бессмертие.  И кто посмеет из живущих  на Земле усомниться,  что Господь Бог не любит  его?  Кто посмеет упрекнуть Его в этом?  Многие! -  и упрекают,  и забывают,  и отрекаются,  и предают.  А ведь это же кощунство! Он Сына Своего на Распятие положил  за каждого из нас,  Он Мать Своего Сына, Душу Её, Сердце Её распял вместе с Ним – на ваших глазах, -  ради того, чтобы вы поняли,  как  вам даже за свои грехи  - мучительно и жутко! А Ему – за наши?  А Он пошел, всё зная заранее, - за грехи чужие, за грехи земные,  за каждый грех каждого,  кто кричал тогда: «Распни!...». Никто из вас дитя бы своё не отдал  даже ради спасения другого своего ребёнка, даже ради собственного спасения.  А Он – за чужих.  Он Сына Своего на Крест положил  за каждого из нас,  Он Мать Своего Сына, Душу Её, Сердце Её распял вместе с Ним, Он Себя вместе с Ними распял, – как смеем думать мы даже,  что Он может не любить нас,  как смеем допустить  даже тень сомнения?  А все хотим услышать: « Сегодня же будешь со Мною в Раю!»…. И будешь – если через боль свою,  через боль своего распятия  перед Ним сумеешь понять  Великий Смысл и Великое Чудо Любви Божественной.  И тогда Господь воскреснет в твоей душе,  когда, как тот убийца на кресте,  пусть даже на последнем издыхании: « Верю, Господи!» - и, уже даже вслух не успев сказать,  Мыслью до Земли поклонился: «Спасибо Тебе!».  Себя спасёшь! Но если захочешь подняться к Нему,  будь готов так же, как  и Он,  умереть ради спасения других,  - и умирать столько раз, сколько потребует  того короткая человеческая жизнь.  А с каждым новым Воскресением -  всё ближе и ближе к Богу  и  всё более отчётливое  и ясное понимание того,  как же Ему трудно – по сей день на Кресте -  в каждом храме и в душах каждого  из нас,  на Распятии,  с которого снять могут   только наши слова: «Верю, Господи! И всё понял».  А почти каждый ждёт другого – обещания: « Сегодня же будешь со Мной в Раю!»….  Так снимите же Его с Креста,  чтобы Он вновь  воскрес!  ….И только тот, кто сам прошёл Этот Путь,  кто, спасшись сам,  выбрал для себя Голгофу ради  спасения других душ, - только тот имеет право, прикоснувшись к краю Его Белых Одежд,  попросить: « Прости их, Господи,  ибо не ведают, что творят.  И за тот чёрный день, в который  люди по своей воле  оставили Землю без Бога   и отреклись от Тебя, -  прости нас всех тоже!».

4. Первобытный страх, ты живёшь  в человеке уже миллионы лет,  - ты появился, наверное, даже ещё раньше,  чем сам человек.  Ты – уже в Небе, ты – Фобос и Деймос,  ты – тот спутник, что перекашивает любую траекторию – даже идеально верного движения планеты. Кто породил тебя – или чьё ты порождение?  Из желания выжить, сохраниться,  показаться лучше или хуже,  из незнания, из неверия,  из врождённой слепоты и немоты,  из страха боли и страха возможной потери,  - из всего, чему название «ужас» и что лишает человека его главного  качества – Веры: Веры, уверенности, свободы, чистоты мыслей и помыслов,  речи и взгляда.  «Ты» как Личность должен быть твёрдым, как алмаз -  и таким же твердым:  через любую муку пройти ради пути истинного,   пути прямого и праведного; обрубить навсегда -  как через «мёртвую петлю» пройти -  чтобы подняться на новую высоту.  …Туда, где ноги держат уверенно, голос звучит твёрдо,  и слёзы счастья – это огромная благодарность  за помощь в освобождении,  за возможность выбора, за  помощь  в принятии решения  и за огромную, колоссальную помощь, и за боль испытанную,  и за муки перенесённые.  Фобос и Деймос, вечные спутники!  И ложь – ваше порождение, ваша лучшая подруга и помощница, - вы способны убить и убиваете,  вы загоняете в рабство и лишаете воли и сил.  Человек перестает быть человеком,  он превращается в беспомощное существо,  напитанное ядом и парализованное,  вокруг которого паук плетёт свою паутину.  Что можно ждать, если язык  скован,  ноги парализованы, воля  в прах  растоптана? И лишь душа живая бьётся пойманной  птицей и сжимается от ужаса  при мысли о том, что никогда  не  встретит Спасителя,  а еще больше, - что, обнажив  себя во всех своих болезнях и ранах,  порождённых ложью и страхом,  сможет потерять заветную серебряную нить.  Но ради освобождения, ради будущего счастья -  не сможет! Стиснет зубы из последних сил - и пусть даже на коленях,  но выкарабкается и встанет на ноги,  - уже на новые, уверенные здоровые ноги,  в которых главное – сила родилась,  прежде неведомая,  и взлетит на крыльях, которые подтверждением будут: да, ты смог! Чтобы научиться летать, нужно вначале  научиться  сидеть, ползать, стоять и ходить.  Но вначале нужно родиться – вот Душа и родилась! -  стиснув зубы, из последних сил и, пусть даже на коленях,  но выкарабкалась из пут ужаса  и лжи,  почти задушивших и почти насмерть  отравивших  её. Но родилась! – и учится заново  сидеть, ползать, стоять, ходить и – летать.  А дитя быстро этому учится!

5. Как легко бывает чего-то захотеть ! И как по-настоящему трудно почувствовать  и увидеть свою мечту за сомнениями и сиюминутными вспышками  человеческих страстей и фантазий, за желаниями и потребностями,  которые считаются априори необходимыми  как билет на место в обществе себе подобных,  как необходимый минимум,  дающий это право.  Жизнь сиюминутная – она на ладони,  она близка и понятна.  Она может быть ложью, она может быть фальшью,  - но она  реальность,  она перед глазами и в ней, хочешь не хочешь,  как в аквариуме - та спасительная влага,  без которой даже летучая   и не аквариумная, но рыба  выжить не сможет.  А есть Океан – жизнь та,  далёкая, запредельная и вечная.  В ней  и место твоё настоящее,  и мечта, ради которой  ты здесь и ради воплощения  которой живёшь именно сегодня и  именно сейчас!  Он есть, этот Океан – бездонный, холодный и чистый!  Там, где водоросли – из Земли,  где любой камень, любая коряга, любые кораллы,  острова, остатки прекрасных  разрушенных подводных замков и уснувших кораблей -  всё настоящее,  всё наполнено живой, подвижной и не оборванной памятью,  всё дышит и подчиняется одному  Высокому Закону.  Не макет крошечный, в  котором всё – так же, но всё – как будто бы; не подделка дорогая и изящная,  не развлечение радостью обладания,  не красивый и правдоподобный  обман, а сама  Правда, -  пусть она и холоднее, но она - под Солнцем,  а не под искусственной лампой,  и она – под Небом,  а не под низким потоком.  Там есть снег, и лёд, и дожди и ветра,  там есть белый день и тёмная ночь; там есть розовый рассвет  и полыхающий закат,  там есть лунная дорога в Небо,  и россыпью жемчужинок  по ней – отражение  далёких звёзд.  Там – Настоящее! -  и о нём тоскуется.  Тоскуется смутно, вспоминается с трудом, - как что-то главное и давно потерянное  оно вдруг приходит -  в звуках ли похожих,  в шорохе листвы,  в чьём-то смехе,  который рассыпает вокруг себя знакомую  ауру чистого сияния.  Оно вдруг вспоминается, - шум прибоя в звучании дождя за окном,  Свет тот, далёкий и живой -  в тонко горящем пламени  случайно  увиденной и уже такой необходимой  рядом свечи.  Это трудно почувствовать,  это трудно увидеть, но еще  труднее вспомнить  и понять.  О Настоящем – где Я,  а не подобие меня,  и где всё вокруг по-настоящему,  а не почти и как будто.  Истина  там, и Мечта настоящая,  и Душа свободная -  всё там, в этом Океане  Вечности! А есть   привычный аквариум человеческого общества и привычная ему аквариумная рыба человеческой жизни. Там, в  нём  - тоже вода, и золотым рыбам-вуалехвостам живётся в нём очень уютно,  потому что это их родной   дом.  А летучей рыбе в нём не выжить! Ей домой нужно возвращаться,  на волю! Возможна ли гибель  на пути  к свободе?  Возможна – как один из вариантов.  Но раз крылья даны – значит,  и право дано улететь! Там возможно освобождение и  обретение,  а возможна гибель,  но всё равно – уже на пути.  А здесь, в аквариуме,  гибель неизбежна, поэтому и не живут в нём летучие рыбы! Раз крылья даны, значит,  и право дано улететь.  И они улетают! -  к рассветам и закатам, к лунной дороге,  ведущей в Небеса,  к подводным замкам и кораблям. Души выбирают себя  - настоящих,  Дом – настоящий,  Истину от Бога и Идеал Красоты  и Гармонии – от Бога. Как хорошо, что Память сохранилась о Вечном! Как хорошо, что крылья даны и вместе с  ними -  право улететь! И как хорошо, что красивый аквариум  с его искусственными камешками на дне  и изящными золотыми рыбами  так и остался лишь тесным и вынужденным временным пристанищем  и не смог – да в принципе  не смог бы! -  заменить родного дома.  И даже не стал пытаться заменить его и предложить себя взамен.

6. Серые денёчки тоскливого одиночества, вы даже не дни! - потому что день -  это прежде всего яркая и сильная  пульсация. Вы   именно денёчки,  - слабые и хилые, на глазах умирающие,  но почему-то всё время не до конца,  и всё время – через силу  резкого отторжения и сопротивления вам -  всё равно возвращаетесь на порог,  как будто я  не разрешил вам уйти навсегда! Очень трудно и тяжело пережить эту полосу  безвременья! За порогом новый день, за  окном  новый свет,  за дверью – новая дорога….  И всё  настежь уже,   - и двери, и окна.  Мечта высокая и недосягаемая  вдруг уже вот она! – золотым ключиком на ладони,  чтобы стать реальностью.  Дождался – уже не почти, а совсем, - и никогда не скажешь «еще будет», потому что всё это -  уже есть.   Остались лишь последние уголёчки прошлого,  которые догорают медленно, отчаянно цепляясь за каждое мгновение жизни,  могущее стать последним.  А глаза неподвижные смотрят в  Огонь….  Были и языки пламени,  и сильное и злое, жадное  желание вырваться на свободу любой ценой, опалившее  лицо и обжигающее руки; и была борьба за право освободиться, была длинная и трудная ночь ожидания  нового дня, -  и всё  это сейчас догорает у ног бледно-розовыми и всё реже и реже  так зло и неожиданно  сильно вспыхивающими  на долю секунды угольками. Всего лишь пепелище, - но его нужно дождаться! Дождаться сухого чёрного пепла,  который – к праху и уже навсегда.  Дождаться и рассвета,  который придёт не сразу после того,  как Огонь догорит и перестанет  пусть даже таким отчаянным и злым пламенем  разлуки,  но греть и освещать.  Останется Тишина – и Ожидание.  На удивление  ровное и спокойное -  за первым лучиком,  пробившим тьму,  всегда легче бежать босиком и не оглядываясь,  потому что не на что оглянуться и ничего уже не давит плечи.  А эти долгие часы ожидания -  насколько  вы полны и окрашены  Мыслью! -  каждая минутка из капли превращается в океан бездонный и безбрежный,  и можно спуститься до самого дна  без эмоций и спокойно,  как сторонний наблюдатель, для того лишь,  чтобы отыскать  в нём жемчужину того единственного Слова,  которое опишет эту сторону жизни.  Рассказ не будет долгим! -  если открылся Путь просто поиска и  выкладывания из подобных  главных слов одной удивительной  Картины Истины.  Наверное, для этого и дана Тишина,  и Время, измеряемое часами и растянувшееся на Вечность,  и пламя костра жизни прошлой,  давно угасшее, и прах  его ещё теплый,  и на удивление ровное и спокойное  ожидание первого луча первого Нового Дня. Как только он коснется лба, сразу и радость – через  край, и птицей – за ним,  и всё уже забудется,  сразу же и без сожаления.  Единственное условие принятия  в Новый Мир – это Свиток Истории, это жемчужины главных Слов,  выбранные из каждой  прожитой минуты.  Его заберут сразу же мудрые  руки   как твой личный вклад  в общую  Книгу Истории  и Мудрости, которая пишется Богами. Но Её необходимо получить  людям! -  и Её люди восстанавливают сами по таким вот индивидуальным, через боль и кровь пронесённым  драгоценным спискам каждой  прожитой жизни.  Можно ли было получить всё сразу – и из Рук в руки?  Можно было! Получили – и благополучно потеряли как  нечто малопригодное  и малоценное для  конкретной земной жизни.  Чужой труд – он и есть чужой труд!  Стали свою писать – слезами и кровью,  каждый из живущих – по слову,  по букве, по звуку, - стали писать свою Книгу Мудрости,  которая такой дорогой ценой достаётся и  потому бесценна. И своя родилась! -  как один в один повторившая ту,  Богами данную.  Значит, не зря всё было! – и нигде с пути не сбились,  нигде ошибки не сделали,  нигде не потерялись и дошли до  конца.  И оценили тот Великий Труд,  и ту Великую Милость,  благодаря которой всё было дано и  прописано уже давным-давно.  И  силы свои оценили, – и те, что были до  того,  и те, что сейчас появились.  И Мудрость – ту,  книжную,  и теперь пришедшую,  настоящую и выстраданную.  И получили новые прописи – с Верой без сомнения, что они идеальны и лучше человеку не справиться, - только так же, но через века и муки, -  и дали своё уже абсолютное и  без сомнений согласие  жить и работать именно по ним.  Наверное, для этого и дана Тишина,  и Время, измеряемое часами,  но растянувшееся на Вечность,  и догоревшее пламя Прошлого,  и тоскливая тишина ожидания  первого луча первого  нового дня новой жизни.  Наверное,  для этого! Чтобы еще раз – уже в тысячный раз! -  всё вспомнить, всё понять и оценить,  во всём убедиться и  со всем разобраться. И чтобы ещё раз, -  а может быть, и впервые! -  понять, что не Творец – против нас, а  мы всегда почему-то были против,  и только спустя  Вечность  согласились принять  от Него Его Истину,  потому что выше всё равно  ничего нет и не будет,  и выше всё равно не подняться.

7. Так  много листочков и детских тетрадок, -  тысячи зеркал, которые  с первых дней человеческой жизни  пытаются отразить,  зафиксировать и донести  в Будущее каждую настоящую чёрточку  его человеческого «Я»!  Всё  ради одного - ответа на вопрос: « А кто ты?».  Первые рисунки и первые любимые книги,  и звуки – в них Душа, которая только начинает  узнавать Свет,  Цвет и Звук,  и уже тянется к тому, что давным-давно  ею любимо и ей дорого. Первые слова, - в них Душа с её  первыми попытками  объяснить себя и рассказать о себе,  о своей любви и о своих истинных потребностях и искренних мечтах. Первое, самостоятельно сделанное открытие  - и в каждом поиск призвания,  предназначения,  поиск своей задачи и своего места в  этой жизни. Первая Любовь ко всему -  как согласие жить в мире, помогать этой жизни и делать её лучшей,  общей, открытой и  понятной для всех,  как согласие узнавать Истину в каждом  её проявлении и открывать  её для людей, открывая глаза тем,  кто не видит,  и рассказывая тем, кто не слышит. Первая непонятная тоска при взгляде в ночное Небо  как мучительная попытка вспомнить Узор  и  в его затейливой вязи, как в иероглифах, узнать слова  знакомые и родные,  слова поддержки и силы, любви и благодарности. Кто ты? Тысячи зеркал отражали тебя, - как душа жила,  как росла, развивалась и крепла,  как искала себя и свой путь,  как с радостью узнавала  и вспоминала его, как ошибалась  и мучилась,  а через муку принимала новую мудрость, малопонятную детству и юности,  но такую долгожданную и желанную  для Вечности. Это была их работа, их предназначение – сохранять Историю, писать Летопись, давать ответ на  любой позже родившийся вопрос: какой и откуда? Вернуться к истокам, туда, где Правда ещё - единственный жилец души! Туда, в Детство, где всё без обмана,  и где Настоящее – без сомнения  и с чем сверять  можно все последующие события, проверяя  их на соответствие Истине и Правде  живой Души – той,  что прилетела на Землю и принесла  с собой только настоящее,  только нужное, только необходимое  и светлое.  Вот она – эта Истина и Правда! – в  первых попытках описать себя, рассказать о себе,  донести до мира ту мелодию,  что звучит  в сердце и которой пока  еще так не хватает  на Земле.  В жизни бывает легко потеряться! Но заблудиться – это еще не загибнуть, если Компас в руках сохранился,  - безошибочно чувствующие любую  фальшь пульсирующие удары, отражающие биение сердца;  если карта вычерчивается настоящая – из детских слёз,  из детских слов,  из детских снов и рисунков, из фантазии танца и той музыки,  в которой узнавалось родное  и знакомое Волшебство.  Душа уже тогда рассказала о себе,  оставив в наследство разуму  и чувствам тысячи немых  свидетелей, которые  как зеркала отражали каждое  её движение,  впитывали, запоминали и хранили  их до времени,  когда пришло настоящее желание,  даже необходимость узнать: «Кто я?». И узнавать не надо – вспоминай! Летопись сохранилась,-   нужно лишь вновь увидеть, понять и прочувствовать; взглянуть снова детскими глазами  на всё вместе и на каждый след  по - отдельности,  - и увидеть по-настоящему то, что тогда говорилось и бережно сохранено для тебя. Увидеть – и узнать! И взгляд изменится, -   уйдёт из него корка сухого равнодушия,  суровости, недоверия, порока.  Уйдёт,  растворится без остатка  в горячих и чистых слезах! И распахнутся во всю ширь глаза настоящие, а не нарисованные,  придуманные и спрятанные  за стёклами немыслимого  разноцветья очков, - самое главное Зеркало, в котором можно увидеть свою Душу,  узнать её и даже поговорить  с нею на вам одним  понятном языке!  Чтобы вновь и уже навсегда  обрести друг  друга, а не жить поодиночке,  медленно и без видимых на то причин угасая,  двумя потерянными половинками  одного так необходимого сейчас Целого!

8. Что-то давным-давно забытое и родное почудилось вдруг совсем неожиданно  в обычном повороте головы на мой зов!  Удивительная встреча, случайная  и одна из тысяч похожих и забытых, - а резануло вдруг и неожиданно резко,  как будто давняя потеря отыскалась случайно, негаданная   и уже давно не званная.  Это то, что называется Судьба. Это то, что называется интуиция,  узнавание, память сердца и удивительное совпадение. Это – давно запланированная случайность,  это уже решённый вопрос двух жизней,  с которым они столкнулись  сегодня  - и может быть,  впервые,  и в котором не узнали еще ни счастья своего,  ни сегодня, в эту самую секунду воплотившегося в жизнь чуда соединения  душ и сердец.  Это всё  где-то там, наверху,  в Мудрых Книгах и Идеальных Планах Великих Стратегов и Тактиков!  Там же – и Высший Смысл этой встречи,  и обоснование её необходимости,  и обеспечение неизбежности.  Потом уже, много позже,  будешь вспоминать этот день, который  войдёт   в историю личной судьбы  как поворотный,  определивший,  решивший окончательно всю последующую жизнь,  - и удивляться,   как  всё было в нём особенно,  как необычно,  как не буднично.  И сон был каким-то особенно чистым и светлым,  и утро ярче, и небо голубее,  и мороз – звонче,  и улыбка счастливее без видимых на то причин.  Потом уже будешь говорить: да, всё было готово уже! -  и я чувствовал, и я уже даже был уверен,  что свершится именно сегодня….  Это всё потом уже! – и вспоминать,  и удивляться, и восхищаться, и радоваться; и день будет казаться особенным,  и всё вокруг наполнено будет каким-то глубинным смыслом, и первый взгляд чужих пока еще,  но чем-то смутивших глаз, – он  тоже будет воспринят как взгляд со значением.  Это всё будет когда-нибудь! -  и всегда будут эти разговоры и воспоминания,  и удивительная чёткость картин прошлого  будет поражать, - вспоминается  всё до мелочей! - и первые слова, и первый взгляд,  уже не сквозь, а осознанный и удивленно – радостный….. А сегодня- это просто день.  Просто день – обычный и ничем не примечательный.  Даже и наоборот – удивительно  было бы узнать,  что именно он записан свыше как судьбоносный и самый главный, - настолько он будничный и серый.  Но вдруг – как вспышка молнии! -  что-то давным-давно забытое и родное  почудится вдруг совсем неожиданно  в обычном прикосновении,  в улыбке навстречу,  в случайном повороте головы или скользнувшем по лицу  чьём-то взгляде.  И сразу всё по-другому, и сразу  -в другом измерении и в других скоростях,  - потому что узнал и тебя узнали.  С судьбой не играют, от неё не прячутся, - её даже не ждут! Она приходит сама – на молчаливый зов, на звуки мечты,  на радостное ожидание  встречи  и на праздник  её.  Она сама приходит, -  и именно тогда, когда её не ждёшь совсем и совсем не ожидаешь встретить.  Она застаёт почти врасплох,  проверяя как будто готовность  и искренность  ожидания встречи.  Будь всегда готовым увидеть Чудо и встретиться с ним! Очень легко пройти мимо – и как трудно потом встретить вновь,  зная, что день встречи уже был – и  прошёл как обычный день,  мимо, унося  мечту и оставив после себя  лишь смутную тоску и  тревогу непонятно отчего и непонятно по ком.  Будь всегда готовым увидеть Чудо и  встретиться с ним! Даже день знай – из всех дней  это будет самый обычный, самый будничный,  самый неприметный, – чтобы   тебе легче было увидеть, как он  в мгновение ока превращается в сказку  и что это действительно она,  та самая сказка, которую давно  уже вспомнил и которую  просто терпеливо ждал.  Это Судьба твоя тебе свидание назначает! До Встречи -  в день самый обычный,  самый будничный и самый неприметный;  в день, когда не помешают нам узнать друг друга  чужая радость и чужое счастье, -  в день,  когда ты будешь совсем один и особенно одинок,  еще не понимая и не догадываясь  ни о чём,  но уже чувствуя конец  своего одиночества.

9. Возьмите белый лист бумаги и напишите на нём «за» и «против». Есть много плюсов и оправданных аргументов, справедливо заполнивших эту чашу весов, - ту, что даёт одобрение и согласие  на возможность дальнейшего пути  и дарит право просить  продолжения, имея на руках целый список  аргументов, подтверждающих, утверждающих,  объясняющих и делающих  следующий шаг не только возможным, но и  необходимым.  Что будет – «за»?  Любовь к жизни и детская мечта  - дотянуться до Неба;  Любовь к Красоте  и поразительная способность  видеть, воспринимать и  чувствовать Её в каждом  её проявлении; Любовь к ближнему и желание выстроить  Дом Солнца для всех на Земле живущих и приходящих;  огромное, удивительное, взахлёб,  желание жить и уже в зёрнах  мучающие болью  роста способности  к творчеству и к впитыванию окружающего,  и к отражению его,  и к объяснению.  Много чего будет – «за»! За - Светом, за – Чистотой,  за Прощением и Помощью,  за работой во Благо и  за Продолжением себя,  но не только в себе….. Это всё даёт право на Жизнь,  и оправдывает не только её возможность, но и необходимость.  И мечты, и мысли,  и слёзы радости, и тоска ожидания,  и трепет встречи,  и радость взросления,  и клятвенное обещание, - разве мало?  И огромное желание жить,  ловить каждое её прикосновение,  радоваться каждому касанию и улыбаться всему,  видеть во всём себя и  своё отражение, свой Свет, свою улыбку и свою силу.  Прекрасно горение!  - если без копоти, если чистое и яркое пламя, которое греет,  но не пожирает,  которое рождает, но не уничтожает.  Прекрасно и долгожданно, - пожалуйста, переложи   из ладоней на Чашу Весов  Фемиды этот светящийся горящий Шар – свою Душу! Что они скажут, Весы   в руках суровой  и непредвзятой Богини?  Будь уверен! -  даже глядя на судьбоносные стрелки с внезапным ужасом ожидания приговора,  который будет решающим и определяющим: «Да» или «Нет».  Всё очерчено уже – и  способности, и возможности, и таланты,  и качества,  и всё оценено.  Осталось только ждать, молча и терпеливо,  торопливо перебирая в последней молитве  блестящие камешки чёток.  Вот он – белый лист, и  вот они, на нём, аргументы «за».  А вот – «против»  – и  причём на том же листе!  И другая Чаша Весов,  на которую – все грехи и сомнения,  всю ложь и фальшь,  всё напускное и ненужное,  злое и неприкаянное, -  весь мусор, который имеет  место быть сейчас,  но которому нет и не будет никогда места в там, за Дверью.  На Чашу Весов – всё без остатка,  до последней крохи и последнего камня.  Не скроешь,  - потому что нет смысла: слишком высока ответственность, и слишком дорого   получить это  - Право на новую Жизнь!  Она должна быть – для результата,  она должна стать пламенем,  она опалить должна всё вокруг  и мир, ставший безумным, поставить с ног на голову.  Это трудно и очень ответственно  для того, чтобы просто обещать! И кощунством будет предать,  если поверят.  А выбор велик! – либо «да», либо «нет», либо «за», либо «против».  На Весах у Фемиды -  белый лист.  Он – это две половинки,  а между ними -  Стрелка Судьбы.  Может быть много слов  написано!- и хороших, и разных, и красивых, и безобразных.  И у каждого слова – свой вес, своя нагрузка,  своя цена.  А решение – за Богиней Справедливости,  Весы которой чувствуют вес Груза -  и реагируют лишь на него. Можно много всяких слов написать, если мучают страх и сомнения; а можно и листа не делить на части!  - взять чистый и из конца  в конец, во всю  высоту и ширину  площадки  написать просто:  « Я люблю,  но я виноват!».  Или: « Я виноват, но я люблю!».   И других слов не нужно будет! Жизнь всегда придёт к тому, кто любит, и любую вину простит за огромное желание любить  и нести Любовь. Придёт,  даже не спрашивая  согласия Фемиды.  Потому что Она сама и есть Высочайшая Справедливость и Торжество Её Главного Закона: Права на Выбор и Свободы Выбора  и Чаши, и Ниши.

10. Пройдите  вдоль Черты, постойте у неё,  загляните – за; остановитесь, чтобы подумать,  - никто в спину не подтолкнёт  и никто не заставит шагнуть  против воли! Но если всё хорошо, если жизнь проста и понятна,  - что о ней можно понять, к чему  в такой жизни можно прикоснуться?  И себя не узнаешь  настоящего:  ни – на что способен, ни -  какой, ни – ради чего.  Успокоение и ровная, серая размеренность без вспышек  пламени – страшная штука!   Тот самый пресловутый уровень «чуть ниже среднего»,  до которого поднимаются все и, купившись на обретённое спокойное  и ровное  слабое биение сердца,  дальше уже – ни шагу.  Обычный дом, обычный двор, обычный разговор….  Всё ни о чём и всё  в никуда,  и непонятно, чего ради.  А если желания нет, ни силы, ни воли – потенция гибнет  и к росту, и к изменению окружающего мира, и к любому достойному, чистому и светлому делу, цель которого – жизнь сделать  лучше и светлее – пусть даже просто посаженным деревом,  выстроенным домом,  рождённым и достойно воспитанным сыном.  А Искре Божьей в душе нельзя гаснуть  ни в коем случае! Они и зажигаются десятками тысяч не для того ли,  чтобы даже ночь освещать  малыми светлыми огоньками?  Гаснуть ей нельзя -  а вы гасите! Сами – ради того,  чтобы спать спокойно,  чтобы в груди не жгло тревожно  и тоскливо,  чтобы жить – и уже не быть должным  за когда-то врученный на хранение  и переданный для воплощения Свет.  Единственная печаль – что из глаз Он ушёл! Погасли в одночасье, -   осталось лишь поблёкшее разноцветье пепелищ.  В такие глаза заглядывать страшно,  там смерть и пустота поселились,  обжигающие холодом всякого,  кто по неосторожности подойдёт  чуть ближе и  поверит чуть больше.  Угольки и головешки остались! Грудами - и нет никому нужды,  и некому убрать,  и не встречает глаз живого  угольного блеска  как обещания вспыхнуть,  как возможности отдать  весь жар и всё тепло, как потенции не истраченной и не потерянной.  Чего ждать  от когда-то живой души,  которая угасла по собственной  воле?  Нечего! – даже и пытаться  не нужно снять  с неё грех самоубийства! Остались живые руки и бьющееся сердце,  осталась оболочка, вымаливающая грехи  не  существующие и даже  не подозревающая  про свой главный и по сути своей  единственный грех:  душу загубить,  даже свою собственную,  даже усилий не прилагая особых, а просто заморив  голодом и задавив серостью  мыслей и дел, -  это тяжкого стоит! А есть не потерянные,  но почти загубленные: в них ещё живы воспоминания, и сильна память,  и крылья еще не сложил полёт мечты  и фантазии.  Им ещё болью в сердце -  вопрос: «  Зачем я – и чего ради?». Им еще отчаянно обидно вспоминать  о талантах, «на потом» отложенных,   о способностях, уснувших по причине их невостребованности,  о силе, дремлющей и могучей,  но никак не могущей проснуться….  Так и угасают  в летаргии нерешительности и незавершенности,  убаюканные серым «живёшь в обществе -  будь как все».  А что – как все?  У каждого – своя жизнь,  свой срок, своя отметина.  У каждого своя боль потери и своя утрата.  Кому-то  за счастье избавиться,  - пусть!  Но ведь не все же такие! А решимости  нет,  и уверенности  нет.  Всё время между:  настоящим и прошлым,  настоящим и будущим,  между будущим и прошлым.  Всё время – короткое мгновение,  за которое не успеваешь  даже  вздохнуть и торопливо делаешь  выдох,  уже забегая в следующую секунду.  Так и живёшь – всё время в долг и всё время боясь  опоздать навсегда.  Так и живёшь -  не зная, что желать и предпринять,  и терзаясь сомнениями:  а не лучше ли вообще оставить  любые попытки вмешаться  и принять условия игры в жизнь – пусть гибельные, но дающие на сию  минуту ощущение покоя  и уверенности в завтрашнем дне,  и мечты о том, что « его не будет, по крайней мере, для меня,  потому что для меня он лишён всякого смысла».  Так и живёшь, ничего не зная…. А ты подойди к Черте! Сам подойди, забегая вперёд, а не жди, пока она сама  найдёт тебя! Подойди, постой на краю,  подумай.  За неё загляни, если хочешь! - когда на грани, и когда вся система в напряжении высочайшем,  и когда всё на пике, потому что решается главное: «Быть или не быть», - решение придёт мгновенно,  и оно будет идеальным,  единственно правильным и верным.  Оно будет лучшим, потому что оно будет -  за Жизнь.  Подойди к Черте. Сам подойди!  Постой рядом, побалансируй на грани,  загляни – за…. Тогда Душа выбор сделает,  а даже не сердце.  Ведь она зажжена Искрой Божьей, её задача  – отдать, передать и донести.  Она  - должница и она обязана выполнить свой долг! Она сделает выбор – только ей не мешай, не смущай её выдуманными страхами и  надуманными трудностями. Только ты сам подойди к Черте! - мыслью своей,  умом своим – о Будущем  подумай,  о вариантах его и  об оценке их.  Не жди, когда жизнь подтолкнет в спину,  - потому что удар будет сильным  и на краю можно просто не удержаться.  А Душа обязана сделать Выбор -  и нет никакого права у человека  всей своей жизнью толкать  её в эту пропасть,  пользуясь своей видимой и сиюминутной  безнаказанностью за убийство.

11. Очень легко и просто бывает согласиться на «ничто»!  Легко, потому что в ладонях  пустота, и веса нет, и нагрузки никакой;  просто – от того, что спроса не будет: кто спросит, если всё это миф,  фикция и подобие носителя,  просто форма, лишённая смысла и содержания, оправа и рамка для обычной чёрной пустоты?  А все согласны! - чтобы именно так -  может быть и как будто,  и всегда имеется про запас тот самый  всякий случай,  на который отложены настоящие гроши, и за которые так легко сходит  в правильной и ничем не нарушенной волне бытия всякая подделка  и фальшивка. А даже  и фальшивкой всё равно жалко заплатить,  - даже за настоящее!  Всё равно и цена высока,  и качество не то,  и уровень исполнения – низок,  и брак возможен.  Даже фальшивкой – и то жалко,  потому что любая правда всегда дороже глупости и лжи.  Поэтому и базар – обманщиков,  где все с удовольствием продают  и покупают обман за обман,  ложь за ложь,  фальшь за фальшь: всё дешево, всем нравится – и никто не в накладе!  Держат где-то за пазухой копеечку « на чёрный день» - да и то торгуются:  а слишком ли он черён,  чтобы можно было настоящим  расплатиться – или  можно еще подождать  и сэкономить?  А день приходит, наваливаясь всей тяжестью -  да только разве за этими жалкими, вымученными грошами?  Он цену несёт тем копейкам,  что в ходу;  он глаза открыть пытается тем, кто не был слеп, но дал согласие зажмурить их от яркого  Солнца;  в руки способные, сильные и готовые  - груз вложить,  чтобы почувствовали они его живое тепло и уже не мыслили себя  пустыми лодочками – игрушками,  уже жизни не мыслили -  в одиночестве,  уже ужасом веяло от одного лишь  возможного  «ничего».  Он – чёрный день для декораций и бутафории.  Он смывает грим и срывает маски,  он истинные лица поднимает  властными руками под яркую  лампу Правды -  под солнечный Свет.  И властно требует:  что есть Настоящего  в тебе -  покажи!  И тащат – у кого что есть,  у кого что сохранилось и было припрятано.  Когда на пороге беда, до праздника ли и лёгкого смеха? Что есть для того, чтобы дальше идти?  Босые ноги, как плети руки,  тощие плечи и котомки пустые.  Вот она – голая правда!  Зато как на ладони – и силы,  и возможности, и перспектива!  Самое главное – увидеть сразу безошибочно,  кому вот так стоять – нагим,  но чистым,  легче, у кого ноги, а не костыли,  а спина ровно и прямо потому,  что она сильна,  а не потому,  что в корсет была затянута.  Кто на что способен  - и кто на что согласен! Отдать чужое, забыть порочную легкость  обладания им и привычную  пустоту и внутри,  и вовне,  потому что всё миф и туман, -  много ли нужно сил?  Если  человек настоящий, то немного.  Твёрдая Земля есть твёрдая Земля, -  по ней и ступаешь, и идёшь уверенно,  и нет под ногами опасной и  обманчиво- тёплой хляби,  которая сегодня спружинит и вытолкнет,  а завтра затянет в омут и  уже навсегда. Ложь за ложь,  обман за обман….  Толкутся на базаре,  продавая и покупая с одинаковой легкостью -  и никому не грустно ни расставаться,  ни получать.  Как будто весело и легко,  а на выходе ни у тех, ни у  других – ничего.  Пустота – и привычная тишина  вакуума вокруг,  - что может быть в нём,  если сам согласился нести и беречь  одно лишь заманчивое своей безответственностью  и всяким отсутствием спроса  за утрату «ничего»?  Донес? Донёс. Устал?  Да. Смысл  похода стал ясен?  Нет. Время потеряно?  Зря. Пустота не обрадует потом,  -  зря с такой радостью протягивают руки  ей  навстречу: « Я согласен нести!».  Неси – для себя,  раз согласен!  Но на пороге нового дня  не Цербер стоит,  он каждого пропустит!  Кто ты? Никто! С чем пожаловал? Ни с чем.  Значит, и дорога тебе – в никуда, другие заказаны.  Там Правда – её не тронешь грязными руками! А у тебя на всё про всё лишь  медный грош,  за который ты готов купить настоящее, не подозревая даже, что  оно не продаётся!  А грошик медный – это хорошо, конечно; он похож на Луну,  но он – не Луна.  Он очень легковесный -  а Правда не бывает лёгкой,  даже если Она -  всего лишь крупица.  И тем, кто согласился тогда, на распутье,  нести Лунный Свет и донёс его,  не расплескав, - им Луна будет светить по ночам! А тебе пусть светит твой медный грош, - ты сам его выбрал.  Пойми хотя бы сейчас, что выбрал неправильно -  и начни всё сначала, чтобы заказана была  тебе не любая дорога,  а единственная – в никуда.

12. Давным-давно забытый пласт одной бесконечной,  прожитой жизни может  многое объяснить  и многим помочь! Он узкой полосой опоясывает земной шар там,  изнутри, -  невидимый, но ощущаемый; не понятый, но, как ни странно покажется, определивший.  Как назвать?  Круг, колесо, петля…. Кто-то даже удавкой назовёт,  настолько сильно этот пояс затянут, настолько уже дышать тяжело,  и настолько всё уже плывёт перед глазами от боли и напряжения.  Он бы многое объяснил и рассказал,  он помог бы многим,  этот тугой обруч!  Его и задача-то, в общем, простая:  головы на место ставить,  мысли в них контролировать и воспитывать,  взращивать в душах незлобливость  и преданность  не только себе, но и тем,  с кем давно уже связан прочными невидимыми нитями  общей истории и частной судьбы.  Кому-то велик, кому-то маловат…. Он не заменит короны и не посвятит в сан  тайного общества.  Он голову держит в тисках или в рамках  судьбы и предназначения,  векселей и долгов, по прошлым делам  не оконченным. Он связывает с одной большой Жизнью,  с одной большой Судьбой,  с одним большим Будущим.  Он берёт начало  в теле Матери – и  крепко удерживает в общей Программе  любого из детей.  Не ропщи – так же, как и Земля не ропщет!  В этом Свитке  вся История -  уже писанная и ещё едва родившаяся;  в этом Свитке – предназначение  и давным-давно уже проторённые  дороги,  по которым подниматься ввысь;  в этом Списке – беда живая,  от которой нужно уходить -  и в нём же спокойно и ровно  объяснено, за что и как. Она, Земля, как и любая Мать,  живёт в своих детях.  Они – Её продолжение и для них – Её завещание.  Для них – для всех и каждого -  и никто не будет  лишним, ненужным и невостребованным.  Оттуда вся сила, всё могущество,  все умения и знания, - и каждому свой крошечный земной шар  в обруче личного малого  прошлого,  личной малой памяти,  по нити которой при желании любой  дойдёт до Источника  и сможет заглянуть в глаза матери.  Никто не останется брошенным!  Каждому уже при рождении лёгким прикосновением вкладывается  в душу Магнит Любви и  покрывает голову лёгкий невидимый обруч. Как венчание  с Космосом и с Вечным,  как благословение на один общий большой Труд,  как святая Обязанность и безусловное Право,  как связующее звено между Прошлым и  Будущим.  Что даёт Мать?  Право жить!  Она принимает Душу и благословляет её на Жизнь,  передав все, что берегла  и хранила именно для и ради  возможности Продолжения.  И каждый вновь рождённый носит уже этот Венец,  сам того не понимая, но ясно чувствуя  одно лишь:  свою данность и потому великую  ответственность  уже не только за себя,  но за обоих,  и такую естественную и сильнейшую  привязанность,  которой имя уже –Любовь  и которая не позволит дышать  друг без друга.

13.  А то, что слёзки текут – это хорошо!  Ведь ты человек, хотя и считаешь себя железным,  а душу свою – каменной.  Ты забыл давным-давно уже о том,  что жизнь – это не  просто пустое и раздражающее  ум сочетание  звуков земли,  ты давным-давно вырвал себя из  её торжественного и тихого звучания. Оно мешало тебе – оно останавливало на том пути,  который ты выбрал для себя,  оно напоминало о том,  что ты – избранник,  что тебе другая судьба начертана и другая мудрость должна вести тебя: Высочайший пик,  вершина, символ  вечности Земли и как планеты,  и как Отчего дома,  и как воплощённой Души Космоса  именно здесь,  в этой точке Пространства и  Времени Вселенной.  Когда-нибудь дитя одумается, накупавшись в безнаказанной  жестокости игр и в  гордом одиночестве  абсолюта своего «Я».  Когда-нибудь дитя поймёт,  что не оно – порождение порока,  а порок – это его  уродливое и такое бессильное  порождение.  Когда-нибудь ясным станет то,  что любое бессилие всегда ниже  Силы, а любая  фальшь  - ниже Правды.  Когда-нибудь позволит рост дотянуться,  а душа посмеет сбросить с себя  камень холодного равнодушия! Когда-нибудь,  – когда время придёт прозреть, когда глаза истоскуются  по Свету, а сердце -  по звукам прозрачным и чистым,  которые льются с Небес на Землю и в мелодии которых  так не хватает одной,  главной партии! Всё это будет – когда-нибудь! - когда поднимешься на Вершину всех вершин,  и предстанешь перед Богом  на мгновение  перед началом отсчёта всего сущего и идеального: без единого слова,  без единого звука, а просто  молча глаза в глаза друг другу.  Если ты нужен, значит, прозреешь; если ты необходим и избран, -  допустят до судьбоносной встречи! Не для того, конечно, чтобы стал Богом на Земле, но понял одно: таких, как Он,  на Земле больше нет, -  только Человек.  И только Человеку суждено стать Проводником  Его Воли, исполнителем Его Идей, хранителем Его Заветов.  На человека смотрят как на Бога! -   даже для маленького ребенка  нет рядом другого Абсолюта,  другого примера, другого Отца.  А тебе сейчас протягивают руки: поднимись - туда, куда тебе должно подняться,  и где твоё настоящее место и предназначение.  Поднимись по дороге в Небесный Храм! – ты в нём был рождён, и в нём получил и ту Силу,  и то Право, ради  воплощения которых  возвратился на Землю.  Всё забыть и потерять,  всё предать и измарать,  - велика беда, конечно! Но не конечен путь,  если не спасает от ударов железная маска и хочется просто сорвать её перед лицом последнего мгновения, чтобы на секунду почувствовать прикосновение  Настоящего -  и к истинному Лицу.  И время замрёт на долгую Вечность, -  оно, пусть с трудом,  но узнает в тебе Человека  и тихонько даже не спросит, а просто скажет: «Ты – Человек….».  А  то, что слёзы текут из глаз, это хорошо! Пусть ты ошибся -  но в тебе не ошиблись! Пусть ты предал  – но не предали тебя.  И пусть ты ещё человек -  в тебе продолжают видеть  и узнавать Бога.  И Время замирает, давая целую Вечность  для того лишь, чтобы ты понял: « Каким должен стать Я?».  И ждёт – столько, сколько нужно.  И никогда не обрушит свой Удар на  того, кто  скажет:  я понял, каким должен стать я; я понял, кем я должен стать;  и я Им стану -  уже здесь, на Земле.

14. «Когда-нибудь потом» и «где-нибудь не здесь»  из земных мало кого интересует! Их карта – сантиметр,  их видение – ноль,  их полёт -  вдоль.  О чём-то билась мысль -  когда-то это казалось важным; о чём-то были сны -  и они не только манили,  но и объясняли, и подсказывали,  и помогали опускаться на  глубины немыслимые  без страха быть раздавленными,   без опасения остаться  одинокими и не понятыми,  ушедшими и не принятыми,  пришедшими, но не узнанными.  Давно было, еще вчера, - а вспоминается уже с таким трудом! Желание полёта было почти полётом,  а желание будущего Счастья -  почти что Счастьем. Было Слово  - и оно билось в ладонях золотой  пойманной рыбкой.  Была Мысль – и она жемчужиной загоралась  во взгляде, освещая Путь.  Была возможность,  – в каждой клеточке тела пульсировала  и билась живая и горячая кровь,  заполняя Жизнью и её безграничной силой  всё окружающее пространство -  и внутреннее, души, и  внешнее – мира.  Возможность была – пока было дитя!  Оно слишком поторопилось стать взрослым, наверное! Оно перетянуло на себя слова и привычки,  продублировало шаги и один в один  скопировало выражение глаз, лица, каждое движение и каждое прикосновение  к окружающим - от мысли до поступка,  от слова – до жестокой обличительной триады. Живёшь сегодня - и  выбирай сегодня!  - главный принцип тех, кого завтра уже не будет.  Выбери жизнь в её максимальном ускорении для того, чтобы день тянулся бесконечно,  а ночь не наступала вообще.  Выбери секунду,  – по крайней мере, она уже будет  и даст возможность вдохнуть  или выдохнуть,  хотя бы и в последний раз.  Выбери «сегодня» с его безысходностью и верой  в мифическое лучшее будущее,  - в него всегда лучше верить,  чем так его и не дождаться.  Выбери как все – если ты как все! Ты как все родишься,  ты как все будешь жить и  как все  уйдёшь в срок, тебе назначенный.  Выбери «сегодня», если ты – дитя Времени  и тебе заказана дорога сквозь Него,  но лишь только вдоль, по линии и в крепко сжатой пружине руки сопровождающей. Если ты – дитя своего Времени,  терзаться бессмысленно! Беспомощное создание, которому жизнь -  как мотыльку, как бабочке, дана для чего-то, им самим непонятного,  и растворяется в небытие  красивой сказкой ни о чём,  затягивающей в своё серое болото.  Дитя! Ты вольно сделать выбор! В нём – Судьбы и Будущее, так что не думай ни о чём, чтобы выбрать безошибочно! Ты же не выберешь указатель  в пустоту «сегодня»!  Тебе же мало, тебе  же тесно очень стало гнездо совсем чужих родителей!  Да, ты сегодня сделаешь выбор,- давно пора, раз решение  приспело!  Им доживать, им догорать и им оплакивать  безвозвратно ушедшее; тебе – нет: зачем, если  даже не знал,  даже не подозревал?  Но даже и не зная ни о перспективах,  ни о возможных последствиях,  выбираешь правильно, если решаешь  не доживать, а жить.  А Жизнь – это всегда «после»,  и всегда «где-нибудь»,  и всегда «когда-нибудь»….  Ты не выбирай! – иди смело и без боязни  в ту Арку, на которой огромными буквами: «Нельзя!».  Всё можно – тому, у кого есть Право.  А Право есть лишь у того,  кто, выбирая, не отрёкся,  а выбрав – не спасовал и понёс.  Выбери сегодня уже Завтрашний День! Он будет, может быть, не очень весел,  счастлив и радостен,  но Он уже обязательно родится -  просто потому, что хотя бы один из тысячи выбрал  Его.  К нему и придёт – долгожданным гостем с ярким Солнышком на ладонях в подарок.  К нему придёт! – к тому лишь,  кто ждёт его и в него верит.  А сколько раз его убивала человеческая мысль!  А он всё равно приходил,  улыбаясь навстречу.  Раз несёшь  в себе Жизнь,  разве не сильнее смерти и разве должен  бояться её?  А тем более если ждут -  пусть даже   один из тысячи!  Ему лишь и передать подарок Солнца -  из ладоней в ладони,  чтобы он тоже нёс жизнь и как  Хранитель Её,  как Носитель Её,  как Источник Её обрёл Бессмертие в каждом из своих Продолжений. Раз несёшь  в себе Жизнь,  -  всё равно сильнее смерти! Только не нужно, не нужно бояться  её!  И тогда она останется далеко позади, бессильная загасить вечное Солнце.

15. А ведь Время не балуется ни с кем и  ни с кем не жадничает,  если с ним не балуются! Оно всегда дает возможность,  и раскрывает истинную потребность,  и разрешает поперебирать любым  пальцам  тонкие струны Будущего -  для начала хотя бы в мыслях.  Разрешает – и прислушивается к  извлекаемым звукам,  и наблюдает за реакцией,  и помогает ставить руки правильно,  а инструменту – не сбоить  и не фальшивить.  Хорош ли музыкант? – главный вопрос!  Ради него и экзамен,  ради него и щедрость, и милость Божия -  не часто получишь «Добро» на   своё звенящее: « Остановись, мгновенье!».  А теперь – можно.  Сейчас оно и остановилось,  и замерло,  и терпеливо ждёт. Кого? Тебя! С чем? С  решением своей задачи,  своего вопроса,  с чётким и ясным ответом на  него: « Да, я согласен стать!» или «Нет,  я хочу остаться!».  Ждут – долго и терпеливо.  И Время,  немой и строгий судья,  молча стоит за спиной,  готовый к предательству Его точно так же,  как и к верности Его Законам и традициям. Ждут – долго и терпеливо! А ты, глупец, разве не ощущаешь всем  телом этого тяжёлого,  властного и спокойного  Взгляда?  Только не вызывает он ничего, кроме горделивого: «Меня!».  А должен родиться в голове один всего лишь вопрос:  «Для чего же я,  если меня ждут?».  Наверное, для чего-то!  – если вот так два Бога стоят   у изголовья и терпеливо ждут  решения -  но тут уж точно моего решения,  а ничьего больше! И самое главное здесь – не возгордиться,  а не испугаться и ни в коем случае  не сделать ошибки,  потому что она будет даже не сродни  предательству, а  тем самым предательством и станет.  Хорош ли музыкант?  Да, хорош! Дали право выбрать инструмент,  усадили ровно и правильно,  помогли поставить руки,  выбрали и разложили ноты.  Всё готово – играй! Играй, эти звуки сейчас так нужны!  Играй – раз Время просит,  раз ждёт терпеливо, - оно  уже устало от предательства и лжи;  устало от какофонии маленьких  бессильных божков,  от жестоких ударов в спину из прошлого,  от прорывающейся наружу давней и  страшной правды.  Её бы принять спокойно -  а в очередной раз делают из беды фейерверк; её бы простить -  а ею в очередной раз попрекают  как ошибками Времени,  которое тогда – когда себе! -  выбрало не то и не тех….  А оно всё равно верит! – и ждёт терпеливо.  И к каждому подходит, предлагая выбор -  и сажает каждого за инструмент,  позволив поперебирать  пальцами тонкие струны Будущего  и услышать мыслью,  душой услышать извлекаемые звуки и узнать  в них ту, родную душе  мелодию,  которую даже не музыкант,  а душа его будет выводить,  даже не глядя в ноты, -  с радостью и с готовностью,  и с единственной мыслью: « Я нашел своё! Я – нашел!».  Пусть таких  будет немного, но  пусть они будут!  Именно таких ищет Время,   - именно такие души,  памятливые и мудрые,  готовые хранить, нести,  и приумножать  то, что уже есть,  – то, что они не успели тогда доделать,  ошлифовать,  донести и передать.  Именно таких, готовых откликнуться на нужды,  а не использовать их себе на пользу,  оно и ищет, Время!  Ищет своих Певцов, Музыкантов,  ищет своих Гениев во всех  и  в каждом из нас.  А каждый сможет им стать! -  если согласится не помочь,  а помогать,  не окунуться на мгновение, а  отдать жизнь.  Для чего?  Вопрос-то не праздный,  хотя и задаётся с известной долей  цинизма и сарказма. А всё просто!  Боги не для себя просят – и не за себя!  Их Олимп неприкасаем,  а Идеал – вечен.  Но если Они подходят,  и просят, и терпеливо и в мудром молчании   ждут от человека  ответа на вопрос: « А с кем – ты?» - от каждого человека! – значит, беда пришла в дом  - в наш дом! Не с Ними, конечно! -  но стоит за их спинами.  И войдёт – если Они уйдут.  А Они никогда не уйдут,  если мы сами их не прогоним.  Всё просто! – с кем ты? И ответ: я с Вами; или – я сам, или –  я против Вас. А Они ждут ответа! И беда пришла в дом  не с Ними, конечно,  но стоит за их спинами и войдёт, если Они уйдут.  А Они никогда не уйдут, если мы сами их не прогоним.  Мало ли беды было человеку, изгнавшему из души Бога?  Мало ли горя и слёз – человеку,  отрекшемуся от Бога?  Должно быть достаточно. А беда опять за порогом! И Боги тоже ждут.  В очередной раз ждут правильный выбор, -  так же, как было уже десятки и сотни раз.  И Они уже никогда не уйдут, если мы сами их не прогоним.  Но  никогда не вернутся,  если сделаем неправильный выбор, - но уже в последний раз.  Их Олимп неприкасаем, их Идеал вечен.  И не место рядом с ними тем, кто  за тысячи лет своего существования  так и не смог окончательно определиться  в выборе и прежде всего самому себе  ответить на простой и самый главный  вопрос: с кем я?- и до сих пор продолжает метаться между «за» и «против»  даже перед Их лицом.

16.  Давным-давно уже беда ушла из глаз,  и высохли слёзы,  и подтянулись улыбки.  Давным-давно уже день – это не просто день,  а Небо и Солнце, и  душа нараспашку всему миру,  и целая Вселенная в зеркальном отражении  чёрных иголочек зрачков.  Давным-давно уже ночь – это не просто ночь,  это сказка и откровение Космоса,  это океан безбрежный и бездонный,  которому не чужд ты, и который - твоя родная стихия тоже.  Всего было много - шажочков неуверенных,  и шажков торопливых,  и шагов чётких и уверенных;  всего было много – и слов, и поступков,  и выбор велик был, и щедро оплачен. Дано было – от души и даже больше, чем нужно, - но  по первому требованию и  всё – ради: Будущего ради, Жизни будущей ради  всё и затевалось в очередной раз! И суровая школа, и учёба, и  жёсткие уроки воспитания  вечных качеств – констант,  которые будут держать, как каркас,  - всё не игра, всё не каприз,  все – ради жизни.  Имя вы ей придумали смешное – рай на земле!  Идеал недосягаем, а движение наверх вечно,  -  и всё время нужен будет  еще один Шаг вперёд,  и еще одно Усилие,  и еще один – главный – Поступок....  Кто мечтает о Рае на Земле, никогда не найдёт его!  К Нему – идти, к нему – подниматься,  до Него расти и зреть,  и Он – лишь по готовности внутренней,  а не внешней.  Это дитя может заскочить в дом в грязных сапогах: « Я согласен!».  Но «согласен»  - не значит «могу», не значит «должен»! А должен! Это не подарок, – это результат высочайшего  соответствия жёстким  требованиям Вертикали, - Идеал достоин только Идеала,  и даже на волос ниже – это уже не то,  это уже – не готов, это уже только потенция,  но еще не прорыв.  Рай на Земле – возможен ли когда-нибудь?  Ждут Подарка – и не готовы к Труду; ждут Учителя – но не готовы стать  Учениками;  ждут Руку Помощи -  и отталкивают Её своим  горделивым: « Я сам!».  Ты не один живёшь на Земле – и  даже  если уже готов  к полётам,  кто-то едва научился делать  первые шаги.  Ждать ли его – и их всёх,  - остальных, тех,  для кого великой тайной осталось Небо?  Рай на Земле – это сказка об Идеале,  прекрасном   и потому недосягаемом.  Есть Ступени, ведущие в Небо, - туда, наверх.  И есть требования, которым нужно соответствовать для того, чтобы подняться  на каждую новую Ступень.  Чем она выше, тем требований больше,  тем они жёстче,  тем больше ответственность за каждый шаг,  за каждое слово,  за каждую мысль.  А если с Земли смотреть, то да! -  там, наверху, в Небесах,  - вот она, Мечта высокая и недосягаемая!  А это не мечта вовсе! – это  всего лишь Результат Труда  обычной человеческой Души.  Тяжёлого, мучительно Труда Самопознания и Самосовершенствования – всего лишь одной Души, указавшей Путь.  Пройди его, этот Путь! – и сбудется Пророчество: « Сегодня же будешь со Мной в Раю».

17. Как это просто – радуга небесная после дождя!  Так красиво, понятно и просто, - разноцветный мост, по которому только и бежать  босиком от Земли и прямо к звёздам. Она часто бывает  - и все её видели,  и каждый видел.  Радовались сначала красоте такой простой и понятной, радовались дуге в полнеба,  - и казалось, что не дуга это вовсе, а  кольцо вокруг Земли,  как с Небом венчание, как с Чудом соединение,  как Связь уже навсегда невидимая,  но нерушимая.  Дуга в полнеба – Небесные Врата,  Небесная Арка,  праздник Чистоты  и Света,  радость тихая и почти мгновенная, – кто успеет увидеть, поймать,  полюбоваться?  Кому посчастливится найти край этого мостика -  где-то там,  далеко за линией горизонта?  Кому посчастливится – и кто первый ступит на  него простой человеческой ногой,  робко и несмело,  но с полным правом,  ибо мост между Небом и Землей  - для кого ещё?  Он  станет Избранником, он станет Первенцем,  его Солнце благословит на этот Путь, – чтобы он поднялся. Для чего?  Вернись и расскажи;  вернись – и принеси людям  то, ради чего тебя  вознесли до Небес.  Принеси им Знания, забытые и новые;  принеси им Мудрость – седую  и едва зародившуюся; принеси им рисунки и легенды, объясняющие природу вещей и  явлений. Принеси им Слово как Связь с общим,  как связь с Единым,  как инструмент не только общения,  но и тонкого, глубинного Восприятия.  Стань посланником Небес – и Учителем земным;  стань первым Вознесённым -  и первым, согласным  остаться ради вознесения  других.  Стань Певцом Красоты и Гармонии, стань первым художником и первым,  умеющим не только видеть, но и  чувствовать Красоту, и ловить  её на кончики пальцев,  и оставлять в Вечности её образцами  и эталонами.  Много нужно будет сделать!  Успеть рассказать и объяснить,  научить и сохранить.  Успеть порадоваться тому,  что есть и тому, что  останется; успеть смотать крылья радуги,  её тонкие изящные дуги  в легкий клубок разноцветных воздушных нитей. …И найти того, кто примет на руки  драгоценную ношу как возможность подняться и понять,  и увидеть,  как ключ к разгадке любых тайн, как удивительные способности  и возможности,  как величайшую ответственность  стать Проводником между   Землей  и Небом,  между преходящим и Вечным.  Чтобы изменить мир, не  нужно быть гением! Нужно просто держать в своих ладонях клубок радуги – и  расстилать её перед чисто вымытыми облаками.  Расстилать для всех и каждого, - а кто смотрит в Небо,  тот всегда увидит её.  Увидит не только Красоту вечную,  увидит еще и Мост.  Можно пройти?  Конечно! Там ведь Солнце встречает каждого -  и благословляет каждого вернуться на Землю  Его лучом.

18. Закрыть  себя для жизни,  захлопнуться раковиной-моллюском, -  это ли не преступление  для души,  это ли не кощунство  для обещавшего нести Искру  Божью? Это ли не ужас жизни -  сознательный обрыв её  ради мертвой и холодной тишины  ровного и уже вечного спокойствия  во всем и навсегда,  это ли не удивительная фантазия, душе чуждая,  но воплощённая в реальность?  Откуда она?  И как можно превратить птицу  -поющую,  порхающую,  сверкающую всеми цветами радуги - в мумию, на которую  и любуются лишь как на носителя  когда-то блестящих и ярких  тугих перьев на тонких и сильных крыльях.  А голоса нет, и пения нет, и нет движения,  и нет полёта….  Есть клеть золотая,  есть кольцо на ножке,  есть маленький кусочек  Неба за почти всегда  зашторенным окном.  Райская птица, это ли не райские кущи?  Живи и пой,  как раньше пела, рассказывай  легенды и были,  которые для нас как удивительные волшебные сказки….  Зачем тебе крылья?  - ведь мы не летаем! Останься с нами – утешением и забавой,  радостью смутной и гордостью острой:  вот она, красота небесная – в золотой клети,  и тонкая ножка туго охвачена кольцом,  пропечатавшим: « От Бога, но уже не Бога, - моё!». Зачем она?  Она поёт, умирая, - вам на радость и на ваших глазах.  Гаснут темные яркие  бусинки глаз, а вы прячете за шторами даже тот крошечный кусочек Неба,  что был виден, -  чтобы не бил  в глаза вам, привычным к полумраку,  горячий и яркий солнечный свет….  На какую радость  вы оставили её – и для кого?  Для себя ли,  для других ли? И не для себя, и не для других! Если не мне, то никому, - не  так разве?  И смутное желание оправдаться перед собою самим -  не просто так,  а в золотую клетку! – это ли не домик мечты,  это ли не символ любви и заботы?  Не просто так, а признать своё, личное  - и окольцевать навсегда,  оставив для непонятливых запись: « От Бога, но не Бога.  Уже – моё!».  Райская птица, ты символом жизни и свободы угаснешь здесь,  но до последней секунды будешь петь  и рассказывать легенды и мифы тем,  кто слушает их как удивительные волшебные  сказки.  Ты просилась на волю, ты умирала на глазах тех, кто  не понимал искренне своего гибельного участия в  твоей судьбе.  И осталось лишь пёрышко на сухой холодной ладони  хозяина,  который так поспешил тогда  окольцевать чудо своим «Моё!».  Осталось лишь пёрышко по-прежнему яркое и прекрасное, - а он всё чаще и чаще распахивает настежь шторы, чтобы полюбоваться живым сиянием в  лучах догорающего заката.  От Бога – и не моё,  а снова – Бога….-  Истина, открыл которую для себя лишь дорогой ценой  чьей-то  гибели в твоей неволе.  Тюрьма для самого себя, - ты выстроил её и как-то выжил в ней.  Но  всё живое в ней умирает! Всё живое уходит от гибельных стен туда, наверх, к Источнику Жизни,  который отсюда -   лишь краешком  голубого лоскута за окном.  Ты остаёшься!  Ты по-прежнему остаёшься, - но с сегодняшнего дня  ты уже не прежний! Пёрышко в руках – как воспоминание о маленькой разноцветной  райской птице,  которая на своих хрупких крыльях смогла  мысль твою поднять до Рая Небесного,  до чистоты небесной,  до свободы небесной - и  оставила их тебе легендами  и мифами,  волшебными сказками.   …И - огоньком  своей жизни  в твоих ладонях – своим маленьким разноцветным пёрышком! -  первым пером  твоего будущего Крыла.

19. Дитя протянет руку без боязни тому, кто позовёт за собой.  Тому, кто улыбнётся сердцем,  тому, кто душу распахнёт настежь  перед чистой маленькой душой.  Не нужно будет слов и обещаний,  не потребуется приманка сладкого и светлого  «завтра», - достаточно одного лишь взгляда  - глаза в глаза. Всего лишь!- единственного, в котором живёт Любовь…. Но не вчера поселилась и не на минутку  пришла, а живёт уже долгое время,  измеряемое линейкой и скоростью  Вечности;  живущая по тем,  неписанным и нерушимым Законам,  а потому без сомнения принимаемая  за ту главную правду,  ради постижения которой  и пришла на Землю человеческая душа. Велика Сила Любви, а тем более, Любви Божественной,  истинной,  высокой и вечной! Она горит в сердце матери,  она – первое, что встречает дитя  в этом мире и ещё до рождения, и ещё до зачатия.  Велика Её Сила -  и Мысли Её, и Слова Её,  и Взгляда Её! Дитя протянет руку безошибочно и без боязни! -  выберет Её чистый ровный Свет,  выберет Её Зов,  Её Красоту, Её Верность.  И хотя выбор велик,  душа не потянется к подделкам и игрушкам, -  даже если к ним и потянутся поначалу жадные  до ярких пятнышек детские руки.  Но когда встанет вопрос выбора,  будет не до игр: и будет молчание, и долгое мучительное ожидание  того Голоса, который позовёт  и укажет путь,  - своего собственного, внутреннего голоса.  Свет будет откуда-то  с высоты,  и он будет властно поднимать лицо к Небу своими чуткими ладонями….  Его руки сожмут чуть испуганное детское личико,  его руки раскроют глаза навстречу новой жизни,  его руки примут маленькое сморщенное тельце…. С днём рождения, малыш!  С днём твоего настоящего, истинного рождения! Ты еще не видел лжи и фальши - но ты видел Правду.  Ты еще не чувствовал резкого удара тьмы  по глазам -  но ты уже никогда не забудешь  яркого солнечного света.  Ты еще не слышал звуков и не видел цветных картин жизни земной,  но сохранилось  в памяти то тепло,  которое они, земные, должны излучать  и которому обязательно должны соответствовать.  Ты пришёл с Памятью, ты пришёл со Знанием.  Ты, может быть, Учителем пришёл,  а может быть, Художником.  Но ты пришёл рассказать – и расскажешь обо всём,  что видел, обо всём, что  чему имя «Чудо»; обо всём, чему Источник -  тот самый Свет,  что и тебя благословил на  жизнь и тебе открыл  глаза.  Ты не пойдёшь за тем, кто тебя поманит! Ты протянешь руку свою без боязни тому, кто   позовёт; тому, кто улыбнется сердцем; ты пойдёшь лишь за тем, чья душа распахнётся навстречу твоей, готовая  и принять твой свет, и отдать  свой.  Ты пойдёшь за Матерью,  – потому что не усомнишься в Её Любви.  Ты пойдёшь за матерью, потому что  в её муках, в её жертве,  в её счастье  узнаешь то, большое, ради чего – каждое твоё Возрождение,  каждое воплощение, каждый  твой новый крик -  первый и обо всём,  и ко всему.  Его никто не услышит и никто не поймёт,  этот крик новоявленного младенца! Только Мать – и лишь Она  будет знать с самого начала всё, ради чего ты  здесь, и лишь  Она без боязни  протянет руку своему ребенку, чтобы он провёл Её первую  по удивительному Пути Истины как Возвращения к самому себе.

20.  Свет небесный, Он ведь не только  в Небе!  Он   оттуда, там Его дом и источник, там Его начало -  и оттуда Его неиссякаемость.  Небо бездонно,  купол его высок,  и конца ему нет,  ни края….   Но он, с Небес -  не только  в Небе!  Он проходит сквозь толщу потоков воздуха – и приходит на Землю;  он проходит  Светом душ  прошедших – и приходит на Землю. Он льётся из глаз так же, как и оттуда, свыше.  Он не раздваивается,– он, наоборот, соединяет  себя в единое целое встречей  этих двух лучей.  И будет Свет один, и мечта одна,  и сознание одно,   и жизнь -  в прекрасный момент соединения,  сплавления, слияния в одно,  узнавания себя друг  в друге. Это будет, этого не может не быть! Зачем нужны звёзды здесь, на Земле, если они не есть зеркальное отражение  картины той, далёкой,  и звёзд небесных?  Зачем огонь тогда нужен живой и горячий,  если он – не повторение  и не продолжение того,  Небесного Огня? Зачем Искра Божья, давшая начало новой жизни, если жизнь эта не  станет продолжением, не узнает, ошибётся,  уйдёт в параллель?  Ладонь огромная,   любящая  и мудрая,  - она там, наверху.  Но она не мыслит себя без земной и детской пока еще маленькой ладошки, и тянется к ней  каждым проявлением жизни,  каждым её движением,  каждым шевелением -  всем, в чём кладезь её красоты,  её мудрого содержания и прекрасной формы.  Ко всем без исключения! – и никто не упрекнет ни в скупости, ни в жадности,  ни в суровости.  Да, строгость бывает! -  но строгость, оправданная неумением  и жестокостью детей  в обращении с Чудом Жизни. Да, трудно бывает – замерзшими руками  с негнущимися пальцами, с незрячими еще глазами и  слабыми веточками ножек, -  трудно бывает принять как должное  необходимость и своего в этом участия тоже! Небесный Поток, идущий на Землю и дающий жизнь,  ждёт отклика души! Ждёт такого же Света изнутри,  такого же цвета чистого и яркого,   такого же взгляда прямого и  светлого.  Он – связующее звено с Вечным Космосом. Он – второе крыло,  Он – половина, и он ждёт соединения,  он ждёт отклика,  он ждёт целостности своей, - он ждёт всего этого одним лишь ожиданием   встречи и узнавания.  Он отразится в блеске воды или камня,  он уйдёт в тепло и щедрость Земли,  он пройдёт сквозь пламя огня и  сквозь мягкую тяжесть воздуха,  подарив им свою частицу и  благословив тем самым на  Жизнь  в Вечности.  Но он никогда не отразится,  не пройдёт сквозь,  уйдёт внутрь, - он всего лишь коснется главного – живой человеческой  души.  Разбудит ли  в ней тот же Свет,  узнает ли   в ней своё отражение,  увидит ли своё продолжение и  свою силу?  Сможет ли связать навсегда Небо и Землю в единое целое,  сможет ли открыть Путь наверх  всего лишь одним  лёгким касанием - прикосновением к душе горящей, Свет свой сохранившей и уже давным-давно  ждущей этой встречи  и живущей лишь ею? Сможет! Маленькая ладошка давно уже тянется туда,  ввысь,  - и к Небу, и к  Солнцу,  и к звёздам.  И готова принять оттуда -  так же, как и  уйти туда.  Вот она – Точка Соединения и Точка Отсчёта! А то, что встретились поздно -  это не беда!  Да и не поздно вовсе! -  тогда лишь и соединятся по-настоящему  Небесное и Земное,  когда земная ладонь  будет тоже оттуда – и принята будет как Чудо Божие,  яркой звездой прямо  с Небесной Длани.

21. Рядом с другом никогда не страшно и всегда  спокойно.  А и не рядом даже -  вольно ли, невольно,  а всё равно  помнишь,  всё равно ищешь,  всё равно знаешь.  Всё равно уже всё на двоих и получено, и  записано,  и расписано,  и дорога размечена,  и верстовые столбы  обозначены!  Осталось дело за малым -  отыскаться…. Великое счастье – услышать зов и  откликнуться на него.  Или столкнуться где-нибудь  в самый серый будничный день  совершенно случайно и  самому удивиться немало  возникшему вдруг    желанию остановиться,  а не пройти,  как вчера,  мимо.  Счастье – ищут ли, или оно само находится?  Заблудилось оно -  или просто не созрело,  или просто ему ещё приходить  очень рано? Начинают искать со страхом возможного одиночества и торопливо:  да, заблудилось! А встретились бы – узнали бы,  не потерялись бы, вспомнили….  Где тебя искать, мечта далёкая и невозможная?   Ты в мыслях – долгими беседами в длинные бессонные ночи;  ты в письмах – ко всему и  ни к кому конкретно;  ты в музыке живёшь,  ты слова говоришь знакомые и  родные.  Ты смотришь пристальным и  внимательным взглядом  со страниц любимых книг,  и голос твой слышен  между строк, -  он тихо повторяет за тобою те же слова,  те же фразы и предложения,  и смеётся и плачет вместе с  тобой.  Ты даже рук уже касалась,  мечта заветная, - и невозможно будет не узнать  этих лёгких прохладных пальцев.  Ты удивительно близка,  ты уже поселилась  в доме,  и есть  у тебя и своё место,  и свои права.  Ты рядом уже давным-давно,  и давным-давно мы уже с тобой одно целое,  - не удивительно ли,  не странно ли нам будет пройти мимо друг друга?  Это для кого-то встреча невозможна,  это кому-то нужны расставания, расстояния и разлуки как образец и показатель истинности, искренности,  правды горения души,  правды её тепла и чистоты,  её радости именно оттого,  что с другом.  А нам ничего не нужно,  раз мы уже вместе! Нам хватит секунды, нам хватит обрывков тревожного сна,  чтобы узнать Пророчество,  которое сбылось,  и услышать тихий звук  оборвавшихся струн одного, общего одиночества.  Вместе ли, врозь ли -  всё равно уже рядом,  а иначе не  было бы так  хорошо и спокойно.  И дорога на двоих расписана,  и всё уже в путь получено,  - шагай, не дожидаясь,  так же, как и я пойду,  не дождавшись.  А спросят,  куда?  - в один голос ответим:  за своей мечтой.  Там и встретимся, в пути,-  всем на удивление! И все будут руками разводить,  и восхищаться мужеством и преданностью,  и уверуют  в Чудо и  Промысел Божий….   А сами не удивимся  нисколько! -  и ни во что вот так вдруг не уверуем.  Потому что всегда верили – и в Божий Промысел тоже.  Поэтому и встретились -  по Знаниям и по Вере.

22. Разные бывают на свете люди – и разные чудеса. Для каждого  своё, персональное, - чтобы каждая живая душа  поверила в сказку,  в безграничность возможностей – и своих  в том числе.  Чтобы каждый мог честно самому себе  ответить:  «Да, я верю!» - и действительно поверить без сомнения  не чужим словам,  не чужим картинам,  а своим собственным глазам  и в своё личное,  пусть даже самое крошечное,  но от этого не менее драгоценное Чудо.  А может быть, и более! Чего стоят удивительные красоты,  если они чужды,  если не трогают и  не пробуждают?  Просто прикосновение  - и уже нет его,  и в памяти не отложилось,  и душу не растревожило и не согрело.  Не  потому, что плохо или бездарно,  нет!  - просто не моё:  либо очень рано подошло,  либо слишком поздно.  Но есть то, ради чего и нужен, быть может, сегодняшний день,  секунда, мгновение:  есть то, что послужит толчком  к пробуждению, к росту,  к изменениям  внутренним, качественным и оттого определяющим,  и от того еще более ценным. Как родиться заново! – благодаря своей вспышке  Света,  благодаря своему озарению,  своему удивлению и восхищению.  Это будет маленькое,  совсем незаметное чудо, -  по  силе своей,  по значимости,  по важности для конкретной человеческой  души ни одно другое  с ним не сравнится! Именно так и пробуждается личность, -   как будто на ровном месте,  неожиданно и вдруг лопается почка,  - и вот уже явился миру  крошечный зелёный листок.  А кто заметил тот солнечный луч,  что разбудил, растревожил,  поманил за собой?  Никто!  Никто, кроме….  А никому больше и не нужно  ни знать, ни  видеть! Это  тайна двоих, -  человека и его души. Это таинство соединения,  слияния в одно,  прозрения почти внезапного и внезапного просветления  разума и чувств.  Мелодия ли,  слово ли,  удивительная игра красок  и цветов, - или, может быть,  прикосновение Солнца или ветра, или упавшая звезда,  или поразившее чем-то и вдруг незнакомое лицо,  выхваченное глазом из  серой безликой толпы….  Сейчас и не скажешь,  что именно станет тем Ключом к открытию самого себя! Или ещё слишком рано,  или уже слишком поздно?  Да поздно ли будет начать верить?  Никогда! Сколько людей на свете,  столько чудес, и каждому найдётся  своё – легкий укол или оглушительный удар….  Но все они – ради одного и главного:  чтобы невидимый Солнечный Луч разбудил  каждую новую жизнь -  самое незаметное,  самое обычное и самое удивительное  из всех чудес Чудо,  в которое Он  без сомнения верит.

23. Позади остались славные дни веселья и забав, -  давным-давно уже позади! О них не тоскуется и не плачется,  о них и вспоминается с трудом,  как о чьём-то ушедшем и уже чуть тёплом прикосновении,  - даже в памяти! Были радости и печали,  были горести и слёзы,  были картины будущего и страхи и корни прошлого….   Было всё то, чему название «жизнь» и  к чему сам, собственной рукой  и по собственной воле  добавил позже определившее  и описавшее её всю  одно лишь емкое слово  - серость.  Серость была во всём:  то ли дымка тумана,  то ли морось,  то ли свинцовый наплыв  тяжёлых и утомительных  в своей бесконечной  неподвижности туч  так въелись в судьбу и в характер,  то ли плёнки болезни затянули  когда-то яркие озёрца глаз; то ли просто душа устала  томиться и плакать  в одиночестве и  отвернулась  от окна,  в котором всё тот же дождь,  всё тот же туман,  всё тот же снег и всё  та же пелена….. Вечность уж, кажется, прошла с  той поры,  а ничего не изменилось! А и жизнь ли была, если вспомнить  и подумать?  Всё было  для сцены и  ради сцены,   и главным была   именно сцена,  а не та, истинная, закулисная жизнь.  Что ты знал о ней – о той,  настоящей?  Знал, что она твоя – и что она есть.  Ты слышал о ней – в тихих разговорах о себе за твоей спиной; ты чувствовал её – резким ударом  боли в висках,  в сердце,  вспышками в глазах и   внезапно и быстро проходящим  головокружением;  ты мучился её невостребованностью,   сам не подозревая того. Ты отпускал её – ту, свою истинную жизнь и своё истинное «Я»!  Ты отпускал их иногда на свободу:   в ночное звёздное Небо,  по Лунной дороге,  по Радуге;   или в слезах  незнакомой мелодии  находил отдохновение,  успокоение,  и переставала резать взгляд и душить  пропитавшая всё вокруг  серость бытия - тоже только тогда лишь.  Где выход, ты не знал.  Дошёл до черты, до предела, - либо  уйти навсегда,  либо уже навсегда, но остаться.  Ты уже был там, в зазеркалье, придумав ему смешное и глупое название «кулисы».  Ты был  в Мире Истины Иного Мира,  иной жизни, иного восприятия  себя и своей судьбы.  Ты был  в Мире своего предназначения,  своего смысла,  в Мире своей души,  которая заглядывала тебе в глаза,  срывая с них эти мутные шторки.  Вот оно – то Настоящее,  к чему ты стремился! Да стремился ли?  Искал -  это точно.  Сердцем томился,  без сомнения.  И к Правде оказался почти готов.  К тому, что есть другое -  и оно выше;  к тому, что начало всему – корень,  и этот корень – вовсе не  будничная серость…. Трудно от сцены отказаться,  от блеска и мишуры уйти   как от главного мерила человеческого счастья.  Трудно до черты себя  довести -  до той,  у которой не просто нужно,  а жизненно необходимо понять:  куда теперь?  Трудно ответить себе – и определиться:  куда? Трудно сделать первый шаг.  Зато потом уже будет легко  на удивление:  либо сцена,  либо Лунная Дорога;  либо софиты,  либо Солнце;  либо крошечный отрезок Времени,  отпущенный на спектакль, либо  Вечность…..  Маска – или истинное лицо?  Маска привычнее! И имя ей – будничная серость.  Имя ей – безысходность и безымянность.  И за маской этой никто не увидит  слёз, ни следов усталости и бессонниц,  ни настоящей боли.  Не увидит!  - и именно поэтому не сможет  помочь. Зато – как все!  Так и угаснешь, как все – им вместе со всеми.  Ради чего только?  Молчишь?  Не нужно бояться жизни и одиночества! Жизнь  вечна, а одиночество – нет.  Но если угаснешь  как все  и пусть даже вместе со всеми,  навеки останешься одиноким:  если маска без имени,  мудрено ли её потерять и остаться без  неё никем?

24. Неспроста вы всё делаете вот так вот -  не спросясь! Как будто сами всё знаете, – и думать так приятно,  хотя на самом деле понимаете  абсолютно чётко, что  не знаете ничего – или почти ничего.  Как будто сами хозяева и судьи,  как будто сами мастерите судьбы,  - хотя не мастера еще и даже не подмастерья а так – иногда,  очень редко на подхвате.  В основном  против -  и всегда против.  На удивление живучая иллюзия оказалась! Самим – не на удивление?  Я всё могу – и мне всё можно; я всё могу – никто не спросит; я всё могу – и всего имею право желать,  и от всего имею право отказаться  и отречься,  даже от святыни....  И нет святыни! Рухнула – база, основа,  земля под ногами разошлась,  позвоночный столб перекушен остренькими ржавыми ножницами  своего «Я».  Глаза видеть перестали, а мозг - воспринимать  всё, что не отмечено клеймом  даже уже не «наше», а «моё».  А самое главное – что?  «Моя» жизнь.  Вот и вьются вокруг неё мотыльками - однодневками, -  каждый вокруг своей,  неповторимой и единственной.  И никого и ничего вокруг не замечают,  даже непроглядной темноты,  что давно уже не нарушается касанием Солнечных Рук. Ночь непроглядная и вечная   стала уделом  каждого и всякого,  холод и боль одиночества -  вечными спутниками  и бичом.  Не греет почему-то, не пылает костром до Небес,  не светит ярко и не манит  еще издали любого своим  теплом и силой магнита жизни  в нём маленький, едва коптящий костерок «Моё»!  Не может выжить,  угасает на глазах – и это несмотря на  все усилия,  что только на его поддержание  и были направлены,  несмотря на все жертвы,  что только ради него и были  принесены.  Вакуум….  Просто вакуум вокруг -  и любое пламя, как и всякое живое существо,  начинает задыхаться и хиреть. Вакуум сознательно выбранного затворничества  и одиночества, -  всё в  костёр, чтобы он, неповторимый и единственный взметнулся до небес  и даже выше,  и стал равным по силе  соперником Солнцу,  а может быть – мечта  лелеемая и несбыточная! -  а может быть, даже затмил его…..  Глупый мотылёк, тебе ли с твоими тонкими хрупкими крыльями  играть с огнем вечным?  Ты на своей свече  эти крылья сжёг,  тебя даже её свет ослепил своей яркой вспышкой на фоне черного Неба! Да,  он был похож на Свет звезды – и мог бы стать ею.  Мог бы - если бы  тысячи таких маленьких огней  соединились  в один  большой, общий.  Но стало грустно отдавать,  стало грустно потеряться  среди таких же, но ради одного большого, - так не хотелось отпускать  в Океан  Вселенной  этот безымянный свет! А зачем он теперь?  ….Тысячи мотыльков с опалёнными крыльями, - им не познать высоты уже,  им не взлететь и не летать.  Тысячи огней, которые гаснут один за другим,  – именные огни,  хотя некому будет о них помнить,  некому будет прийти  поклониться праху! Для чего же жили -  и до чего дожили?  Должны были стать вторым Солнцем, - не  стали.  Должны были греть и освещать  Вечность -  не захотели.  Должны были стать маяком  и ориентиром  в Космосе -  остались страшной черной дырой-ямой.  Должны были,  должны были,  должны были….  И сейчас, кстати,  тоже должны!  Брали звезду с Неба,  -  обязаны вернуть звезду.  Взяли Солнце,  – обязаны вернуть Солнце.  Брали?  Брали! Обязаны вернуть?  Возвращайте! -  но не тысячами крошечных  острых осколков,  а одним огромным светящимся шаром.

25. Вы все – в словах и все  - ради слов.  Играете ими легко,  как мячиками,  перебрасывая с ладони на  ладонь,  и роняете, не задумываясь.  Без боязни ступаете босыми ногами  по блестящим осколкам и  с удивлением слышите хруст,  не понимая, откуда он,  и с ещё большим удивлением и ужасом  видите бордовые тёплые лужицы  под ногами, не понимая, откуда они,  пока каждая не отзовётся острой иголочкой боли во всем теле.  Вы играете словами как дети, - вы украшаете ими, блестящими и круглыми,  каждый свою новогоднюю елку, - блёстками обещаний и игрушками клятв,  мишурой красивых и бессмысленных фраз ни о чём  и глупыми, бессмысленными  фонариками улыбок и смеха: Новый год – каждый год,  каждый день, каждую минуту! Вы ждёте праздника,  вы живёте ожиданием его,  вы им грезите и к нему  готовитесь.  Напишите письмо…. Напишите письмо самому себе,  чтобы вскрыть потом,  через год ровно, - как от адресата знакомого и незнакомого,  забытого уже и вдруг так неожиданно найденного.  Не троньте потом, много лет спустя, этих писем – ни второго, ни всех последующих! Достаньте два – последнее и первое,  чтобы по-настоящему понять себя,  и взглянуть на себя, и  оценить себя,  а главное, чтобы  понять: поднялся ли я,  поумнел ли,  вынес ли из жизни то, что должен был – то, главное, ради чего эта жизнь  и была мне дана?  Достаньте два – последнее и первое.  Их узнать легче лёгкого:  два конверта – пожелтевший от времени и белоснежный, временем совсем не тронутый.  А между ними – годы! Странствий и скитаний,  поисков и озарений; мук и потерь, радостей, находок и горестей, - всего того, чему имя « человеческая жизнь» и без чего невозможны понятия «рост» и  «счастье». Они связаны, оказывается, единой нитью, начало и конец которой -  в этих двух листочках,  лежащих на темной ладони  письменного стола.  « …Мой знакомый незнакомец, здравствуй!  Чего добился я, я знаю, - а чего не добился,  хочу пожелать достичь тебе.  Я хочу, чтобы ты понял, что такое счастье и  прожил заново каждую его секунду.  Я хочу, чтобы ты увидел все светлые лучи, что были  в твоей жизни,  и смог сегодня собрать их в один Поток  Света, который  осветит твоё истинное лицо.  Я хочу, чтобы ты заплакал,  глядя на свою жизнь, - но плакал не только от боли и от стыда, но и от радости, - просто за то,  что она была: за  белый снег,  и за весну,  и за летнее ночное  небо, и  за первый осенний душистый холодок до земли Ей поклонился.  Я хочу, чтобы Время ты сумел остановить словами своими: « Остановись! – ведь мне еще  так многое нужно успеть  сделать из того,  что  я должен!».  Я хочу, чтобы ты полюбил этот мир  как дом,  как свой родной дом – и понял, как тебя в нём  любят и ждут.  Я хочу, чтобы ты поверил  в чудо  на Земле и понял,  что самое главное чудо, самое удивительное создание на планете – это ты сам.  Я многого хочу пожелать тебе -  всего, что назвать можно жизнью  полнокровной и полноценной,  бесконечно долгой и  пролетевшей, как  единый миг.  Я хочу, чтобы на встречу с Вечностью  ты всегда уходил  с улыбкой - и улыбались вокруг те,  кто встречает и провожает тебя.  Я хочу, чтобы ты запомнил главное:  жизнь невозможно ненавидеть! Люби её -  во всём,  люби её во всех,  люби её – в себе.  Люби! -  чтобы от Любви родилась твоя новая жизнь, - от одной большой Божественной Любви, как от яркого и сильного солнечного луча  рождаются тысячи  и тысячи светлых лучиков и бликов».   « …. Так странно мне  - я как будто уже не я,  а другое существо,- и  впервые мне придётся беседовать с ним,  как с чужим и с равным.  Впервые довелось  - к счастью ли?  Наверное, да! О себе я всё знаю,  а о нём – ничего.  Пришла пора познакомиться! Так кто ты?   Ты еще только будешь! -  когда ровно через год откроешь моё письмо-послание.  Каким ты будешь, мне неважно,  - ты просто будь!  Доживи, дождись,  старайся не упасть,  шагать ровно, глядеть прямо.  Иди по ниточке путеводной, если есть она в руках; постарайся отыскать – если  её еще нет.  Береги то, что считаешь своим счастьем – и научись отличать его, настоящее, от надуманного….».  Ты весь здесь,  в этих  словах! Где - первое, а где - последнее?  «….Я хочу, чтобы ты запомнил главное:  жизнь невозможно ненавидеть! Люби её – во всём и во всех,  люби её в самом себе, - люби! Люби – чтобы и от твоей любви родилась  новая жизнь,  как от одной Большой Божественной Любви, - когда яркий и сильный солнечный луч  рождает тысячи и тысячи  светлых лучиков и бликов.  «…. Береги то, что считаешь своим счастьем – и научись отличать его настоящее от надуманного».  Ты весь здесь, в этих словах! Это твои,  себе же сказанные; это твои – как пожелание самому себе; это твои – как обещание самому себе.  Ты выполнил его? Значит,  справился. Значит, вырос. Значит, год прошёл не впустую,  а жизнь – не зря. Это и есть самое главное чудо -  жизнь, пройденная  не зря и с улыбкой уходящая всё дальше и дальше  в Вечность.

26. Когда позади уже долгие годы пути,  можно позволить себе такую роскошь, как  остановиться и сесть на  придорожный камень, и впервые не спеша  и по-настоящему – за столько лет! -  увидеть заход Солнца.  Посидеть и подумать,  и сравнить, и вспомнить, - благо есть что и  есть о чём! Об одном, в общем-то, - зачем? Должен был быть, как Солнце, - так же, как и Светило, родиться  на рассвете нового утра Нового Дня. Должен был протянуть навстречу его лучам  свои красные сморщенные ладошки  и без боязни ухватиться за них,  чтобы не выпускать из рук уже никогда.  Должен был подниматься с ним вместе, не опасаясь ни высоты,  ни жара – и учиться у него греть и освещать ту Землю, над которой -  твоё место,  и помогать ему,  и смахивать крошечные невидимые пылинки  с Его Лика.  Должен был сиять  в зените, достигнув своего пика  и отдавая максимум того, что  возможно и должно передать, - и не спеша уходить вместе с ним, оставляя за собой шумный день,  в котором остались и  твои силы,  и твои способности,  возможности и таланты.  День этот не умрёт,  не догорит на кончике последнего  бледного луча! Он уснёт, заполненные полностью,  до краёв,  и будет передан  в следующие руки  не пустым запыленным кувшинчиком,  в котором – ни капли живительной влаги.  Её хватит для того, чтобы   новые руки поливали новые тонкие росточки, прорезающие Землю острыми иголочками  листочков-стрел.  Её хватит – и это главное!  И день не умрёт вчерашний,  не сгорит дотла на кончике  последнего прощального солнечного луча, - он просто уснёт, для того чтобы завтра  родиться вновь.  А закат пылает прощальным огнём – и чья-то жизнь сегодня догорает  в нём, -  та жизнь, что родилась на рассвете  и  прошла долгий путь Дня рядом с  Солнцем – тяжёлый, трудный, светлый Путь.  И жизнь эта сейчас опустилась на  холодный, остывший уже придорожный камень – и смотрит, смотрит туда,  прямо  в пламя Небесного Огня,  - смотрит не отрываясь и  глаз не отводя.  Без тоски и печали, без жалости к себе и без слёз,  - она просто уходит,  растворяясь в солнечных лучах,  и дыхание Ветра подхватывает  её последнее дыхание. День закончился.  Солнце ушло,  а вместе с ним и чья-то  земная, но солнечная Жизнь.  Для того лишь, чтобы вместе с ним на рассвете  родиться вновь,  протянуть навстречу лучам свои крошечные сморщенные ладошки  и вновь ухватиться за горячие золотые нити  -  крепко-крепко,   и уже не выпускать из рук.  Кто-то спросит: зачем?  Зачем уходить вместе, когда можно спокойно дождаться  и здесь, пережив ночь?  Кто-то может! – и остаться, и дождаться, и пережить.  А кому-то – каждую секунду нужно быть рядом.  И он будет вот  так вот -  с Солнцем уходить,  и с Солнцем возвращаться.  Но он – единственный, для кого придорожный камень  будет лишь привалом,  но не станет могилой для души! - потому что он единственный, кто не выпустил из рук Его горячие золотые пальцы, хранящие в себе жизнь и приносящие  её на Землю  снова и снова, - и единственный, кто без тени сомнения  и сожаления отдал  Ему свою.

27. Поймай на ладони -  пока опускается в них чудо! Рукотворное ли, нерукотворное, -  оно всё оттуда,  он  всегда  с Небес.  Снежинка ли, дождинка, яркий осенний лист или едва  скользнувший по коже солнечный  блик, – всё оттуда,  с высоты! Туда и взгляд, оттуда и увидишь  чудо:  звёзды угасающие и горящие,  умирающие и едва родившиеся; удивительный и чистый светлый рисунок, один в один повторяющий  каждое движение и шевеление души;  лунный шар,  или тоненький серп – как неизменный спутник, как символ тайны и как главный ключ  к её разгадке…. Там всё чудеса – и они все оттуда! Оттуда и Музыка льётся – через шум дождя,  листвы и прибрежных волн;  оттуда вся роскошь Цвета и  Света -  через голубую линзу Небесного Купола,  каждой из семи ниточек  солнечного Луча.  Всё оттуда -  и Судьи, и Судьбы,  и Пирамида, и Сфера.  Жизнь вся оттуда – главное чудо,  ради которого  и все остальные чудеса приходят на Землю. Это уроки, это подсказки,  это Книги Мудрости  на языке, который еще предстоит и открыть, и  понять;  это – Вера и помощь в поисках её, в осознании её,  в принятии её;  это – Взгляд Вечности,  как главного Учителя, Наставника и Судьи, - тот самый точнейший компас, указывающий верный путь  и оберегающий от любого, сколь угодно малого отклонения  в сторону. Жизнь, если ты чудо небесное, нерукотворное, -  не должна ли ты быть крылатой  и свободной от притяжения Земли?  Не должна ли быть птицей вольной, – и почему не стала? Не сумели мы ещё, наверное, чудо  поймать в ладони,  не сумели на Землю его принести и  ей оставить, - несмотря на всю данность,  на все таланты,  на открывающуюся перспективу  освобождения от привязи  и полёта,  от которой уже сегодня,  уже сейчас захватывает дух.  Как мало человеку нужно  для счастья – и как  поздно он это понимает! Как поздно начинает ценить настоящее и протягивать ладони  навстречу Вечному! Как поздно отказывается от гомона и суеты  будней,  предпочтя им Голос Тишины  и Разговор с Нею! Как поздно приходит это понимание – неразменности Истины  и неделимости Элементов, её составляющих! И начинают собирать -  по кусочкам и по чуть-чуть:  и снежинка, и  капля дождя,  и осенний лист, и ночное Небо,  и тонкий серп Луны, - всё  вдруг наполняется смыслом, и этот Смысл – он один, он единственный и главный! И он – тот самый Смысл Жизни,  поиск которого до сих пор не увенчался успехом и открылся неожиданно, в одночасье и вдруг:  всё это – всё, что вокруг, -   ради одного лишь:  вдохнуть Жизнь  своим дыханием,  пробудить Жизнь своим прикосновением,  зажечь Жизнь – своим  Светом, породить новую, отдав свою.  Вот она, тайна крыльев! Ничто не удерживает,  когда ничего не должен, - только тогда! Отдай! Отдай всё, что есть и даже больше,  чем есть! А улетая в новую жизнь,  оставь Земле свою, -  чтобы ни  у кого не возникло  ни тени сомнения о том, что  что-то было  в твоей жизни  неправильно и зря.

 28.  А вы на Земле проживёте…. Знакомо?  Да, проживём! Зачем и за что,  откуда и куда, -  быть может, узнаем! Хотелось бы когда-нибудь  дойти до Начала,  до нуля:  размотать тот клубок,  концы которого  в холодных  руках,  а глаза смотрят удивлённо и  испуганно,  узнавая и не признавая  за собственные ни узлы,  ни нити.  А клубочек – вот он! Время пришло,  пора пришла распахнуть настежь двери. «Не верю!» -   шёпотом, - а поверишь! Каждому дано – не на слово, а  судьбой своей,  каждой косточкой  своей,  каждой клеточкой   и каждой жилкой  вернуться не памятью разума,  но Памятью Души, - чтобы почувствовать все мгновения жизни,  что были и что оставили след  в судьбе и  судьбах.  Хочешь не хочешь, а пойдёшь! Невольным свидетелем – но не сторонним  наблюдателем: во всех лицах, во всех ипостасях – и убийцей,  и палачом, и жертвой,  - с нуля так с нуля, а правду так правду! Она вся осталась и вся сохранилась:  если кровь уйдёт в Землю, что сможет вырасти,  кроме новой крови?  Была беда -  и быть беде;  было проклятие – и  проклятием и останется. Всё как на ладони! - но не отдельными яркими  пятнами вспышек-откровений, от которых голова кругом и одна лишь оценка: «Этого быть не может….».  Всё как на ладони – и знакомо уже давно! - по книгам истории и летописям древности;  по картинам – в полотнах и в музыке;  по рассказам, фотографиям и рисункам….  Всё это было когда-то! - и плелась, худо ли бедно, сеть Истории – места, города, государства, планеты.  Всё это было – но как будто не со мной! Я – не мог….  А кто – мог?  Где же была личность – и чья была личность?  Твоя! Творец  ты, человек, -  и этого не отрицаешь;  ты – Творец и с этим согласен.  Так кто же творил её -  ту, давнюю, страшную и тяжёлую, смутную и   иногда прекрасную историю?  Кто? Хозяин.  Личность. Человек.  И это всё – ты! Понравилось ли творение? Вряд ли! Узнал себя?  Во всех и  в каждом. Исправить?  Возможно! И – необходимо даже,  независимо от желания. Каждому на колени -  свои листы, исчирканные красным: здесь, и здесь, и здесь –  нарушения, ошибки, перекосы…. Вновь  за парту,  и вновь  тот же диктант,  -  и так без конца, пока не будут сданы листы  без  помарок – без единой.  Тогда и разговор другой: переведён в следующий класс.  Там и задания будут другими,  и возможностей больше,  и ответственность – выше.  Но для этого нужно ума набраться -  здесь и сейчас: переписывать набело  всё, что было  как будто в  беспамятстве сотворено и  что так и осталось на душе  тем самым грузом,  который не отпускает,  и тем самым долгом,  который платежом отмечен как первостепенный и обязательный.  Решено: с нуля -  значит, с нуля. Каждому – все его листы,  и каждый день начинается очень просто и банально: работа над ошибками.  Суровая школа? А жизнь не терпит обмана! Тяжёлый удел, нелегкая доля?  История писалась всякими, -  никто не заставлял хватать с палитры  именно этот, черный цвет! - выбор красок и тогда был велик,  по крайней мере, белая была и тогда тоже.  Удивляешься тому, что Земля  впитавшая кровь,  породит кровь же?  А чему удивляться?  Семя порождает плод -  свой плод.  Вот и пожинают плоды -  и все, и каждый, - и свои личные, и общие - и каждому своё, и  каждому по заслугам  и по трудам.  И горечь их,  и сладость -  дело собственных рук, - пусть даже и трудились они на этой ниве давным-давно. Кровь, в Землю ушедшая,  возвращается к палачам,  - Круг замыкается. Земля должна давать Жизнь, -   а для этого каждый должен забрать  у неё свою боль и свою смерть и вернуть чистым листом, на котором – одна лишь запись: « Имеет право».

29. Сколько уже было таких вот встреч с начала эпопеи этой новой жизни! Не счесть – и всегда  с надеждой, и всегда – с верой,  и всегда – глядя прямо и честно  в глаза: « Да, я буду. Да, я понял. Да, я согласен. Да, это необходимо».  Все объяснения – наизусть,  каждую букву каждой новой формулы -  под запись,  каждое слово, каждую  букву и каждую цифру -  на своё место в огромной таблице Системы.  Схема была и проста, и понятна – для тех, кому объяснили и рассказали.  Неси! Неси, чтобы   точно так же объяснить и  рассказать,  ничего не забыв и не расплескав  в Потоке Времени и Скорости. Ты согласился стать избранником   и стал им, -   хорошо! Ты захотел вырасти – ты вырос.  Ты захотел выйти за пределы вероятного  и возможного, -  ты вышел.  Что ещё?  Не интереса ради, не ради себя самого, вознесенного до Высот Божества,  а ради Будущей Жизни - той, которую только ещё предстоит  выстроить там,  внизу.  Стать Учителем, Посланником,  Вестником,  остаться в веках непревзойдённым Гением – это всё заманчиво? Получить Свиток из Рук в руки,  сохранить Его и унести на Землю,  развернуть на глазах всего Мира,  и рассказать о Нём всему миру, даже если Правда идёт  вразрез с его  дикими еще понятиями и представлениями, -  это тяжкий Труд! Это риск быть непонятым и изгнанным,  - это, скорее всего, даже гибель, как уничтожается всё «инако» - инакомыслие,  инакомышление,  иной угол зрения на всё  сущее,  иные ступени лестницы,  у подножия которой – дикая и глухая  тёмная толпа.  Ради того, чтобы осветить Путь, – только ради этого! Не глупая затея, не жестокая прихоть – это Воспитание, это Учёба и Рост.  И глаза их  к Свету привыкнут,  и прояснится разум, и  самим будут странны, дики и удивительны  и поступки, и предрассудки.  И благодарность  в веках останется   за принесенную и отвоеванную ценой  собственной жизни  Правду, и восхищение чистотой и силой Духа,  и вопрос покоя давать не будет: « А вот так – смог бы я?» - и ответ на него: «Нет, не смог бы!». Ради того, чтобы осветить Путь,  – только ради этого! Чтобы просветлённый Разум пробудил Сознание,  чтобы родилась Личность и оставляла после себя только ещё более  сильную  Личность, - ради этого  пойдёшь ли туда - Учителем, Посланником,  Вестником? Останешься  в веках непревзойденным Гением и Разума, и Духа, - это всё правда,  хотя тебе она неинтересна.   И это хорошо, и это правильно! - если лавровый венец победителя не манит сладким  привкусом могущества  и славы Солнца, ты справишься! Только тогда и справишься, - когда  согласишься остаться безымянным….  Протяни ладони,  Я вложу в них тот Свиток, что поручено нести тебе – и передать через тебя.  И не говори Мне, что тебе страшно,  потому что  Я в это не верю.  Да ты и сам в это не веришь, -  потому что знаешь твёрдо,  ради чего твоя новая жизнь.  Ты сам принёс на Землю Первый Постулат: « Светя другим, сгораю».  И сгорел за Него – тоже сам.

30.  От заботы не устанешь,  если душа не погаснет! До той поры и будет жить,  и светить, - пока есть  кому,  пока есть  о ком,  пока есть - чего ради. Тогда и мир вокруг красив и полон красок,  тогда и принимает он, распахнув объятья, - и делится каждой крупицей своего счастья  жизни так же, как и  ты  -  своим, и наполняет  тебя смыслом своей жизни так же,  как и ты его заполняешь смыслом жизни  своей. Это чудо – такой удивительный взлёт,  такое поразительное единение общего и части,  целого – и тонкой дольки  его.  Это даже не единение, - это сплавление, это слияние в единое целое, - и уже одно, и уже  не разделить,  не разорвать,  не разлучить никому и никогда.  Это ли не счастье, это ли не состояние окрылённости, не оно ли даёт силы  горы свернуть -  и всё ради чьего-то, но большого и общего счастья?! Оно. Оно –  когда заполыхает до Небес и сольётся в одно   с Солнечным Светом;  когда синева Небес утонет  в распахнутых окнах  сияющих глаз, а оттуда, из глубины, протянут руки навстречу всему два крошечных  сияющих Солнца.  И песня льётся, как журчание ручейка,  как шёпот ветерка, -  она во всём и ко всему, и каждый услышит её, и узнает,  и поймёт.  До той поры, пока душа не погаснет….  А от чего ей угасать?  Живи и радуйся, и не думай о том,  что полёт не вечен,  а падение неизбежно!  Да, будет и тяжёлая утрата – и маленькая смерть  вместе с чьей-то уходящей  дорогой жизнью. Да, будет ночь  - и обрушится всегда внезапно,  и всегда оглушит, - даже если перед этим долго сидел где-нибудь  в непривычном уже одиночестве и наблюдал за последними всполохами заката. Да,  всё равно всё  будет внезапно и вдруг, и как будто бы своя маленькая смерть,  -  когда что-то уходит из души, когда какая-то  часть её, пусть даже очень малая,  но отказывается принять очевидное и высыхает на глазах,  не реагируя больше ни на боль, ни на  свет.  Всё вокруг вдруг гаснет, и становится чужим и холодным,  раздражающе пёстрым и глупо весёлым и шумным.  Странно, что жизнь не остановилась, не замерла, и Небо точно так же заглядывает  в лицо  сверху вниз своими синими бездонными глазами…. Где вы, маленькие слепящие солнышки зрачков?  Где та радость, что тянулась навстречу каждому  проявлению жизни?  Нет – и как будто никогда и не было  их вовсе!  -  никогда, и всегда  всё проходило мимо, не удивляя, не трогая и даже не  касаясь когда-то певучих,  но оборванных струн….  Маленькая смерть расставания и разлуки! Ты хоть и маленькая,  а всё равно смерть,  недопустимая для Жизни.  И Жизнь заставляет поднимать голову,  и просыпаться,  и учит заново видеть,  и слышать, и чувствовать, - выхаживает, как после тяжёлой болезни,  и румянит бледные щёки  тёплыми ласковыми прикосновениями.  Жизнь всегда сильнее смерти – во всём и во  всех!  И она одна, даже самая крошечная,  без сомнения справится с тысячами больших смертей. Ты сомневаешься в этом?  Посмотри вокруг!  Она во всём, и даже в тебе горит огнём, хотя ты сегодня смотришь – и не видишь,  держишь в ладонях – и не ощущаешь её жара.

31. Ответь, если сможешь, - вопросов немного! Они на ладони белеют листочком,  на котором судьба  твоя – сквозь  чьи-то судьбы тонкой красной ниточкой по  чистому белому полю.  Ответь! Расскажи – о себе и для себя.  Никто   не увидит, никто не узнает, кроме нас с тобой,  - а Меня не нужно смущаться,  ведь никто не знает тебя лучше,  никто не видит тебя глубже,  не понимает точнее и не чувствует острее,  чем Я.  Ответь – скорее себе самому,  если готов.  На ладони – листок вопросов  и картины ответов; на ладони – непомерная тяжесть  судьбы в канве  чьих-то далёких и близких судеб. Пока ещё непонятно, -  пока глаза испуганные, а руки дрожат….. Отчего? Прочесть эту книгу всегда во благо и всегда  за счастье! А тут -  в руки дали на целый бесконечный вечер….  И первый лист, на котором -  вопросы о тебе.  Ответь, если сможешь и готов! Ты готов?  Тогда Я слушаю – и ты постарайся себя услышать. - Кто ты?- Я человек.- Ты обычный?  Наверное, да.  – Ты такой, как  все? – Нет, точно нет! -  Что ты любишь, чем дорожишь,  о чём мечтаешь и  грезишь?  - Я дорожу той сказкой,  в которую поверил когда-то давно,  и люблю свою жизнь как возможность  дождаться и встретить её. Я мечтаю о встрече с прекрасным, чистым и вечным;  я мечтаю прикоснуться к этой Вечности и  унести с собой кусочек Её  силы и мудрости. Я  люблю искать Идеал  Красоты и Гармонии – и  пытаюсь найти его во всём,  увидеть во всём, понять и  прочувствовать. Я хочу впитать  в себя Красоту, хочу наполниться ею до краёв,  - чтобы петь о ней, помнить о ней,  узнавать её – и никогда, никогда не забыть  о тех вершинах, куда суждено было подняться. У меня есть слабости и есть недостатки, - это естественно, ведь я человек.  Я знаю о них – и знаю, как от них избавляться,  и даже иногда нахожу для этого время,  а иногда – и нет.  Мне бы очень хотелось узнать,  для чего я живу и кто  я такой.  Мне дано что-то, пока ощущаемое лишь смутной  тягой и симпатией к делу, -  не оно ли должно стать делом всей  моей жизни и не ошибся ли я?  Я мечтаю встретить настоящего друга – и стать другом надёжным и верным.  Я не любопытствую заглянуть в Будущее, но хочу, чтобы уже сегодня подтвердились правильность и обоснованность хотя бы первых моих будущих решений и  шагов….  Кто я? Человек! Обыкновенный? Да, ничем не выделяюсь из толпы. Такой ли, как все?  Нет, не такой! Не такой, если пытаюсь прочесть  и понять свою судьбу в иероглифах ладони и  даже что-то начинаю уже и читать, и понимать.   Я ответил, кто я?  Я  - человек, который верит  в сказку и   судьбу,  который ищет своё место именно  в этой  волшебной сказке и   не согласен ни на какую другую.  В этом нет ничего странного – видеть  дальше,  слышать больше,  чувствовать острее и  тоньше, понимать и схватывать почти мгновенно!  Наоборот, это всегда во благо – идти на полшага впереди и всегда подхватить, всегда поддержать, всегда предупредить того или тех, кто идёт следом.  Вот и весь я -  такой, какой я есть  и каким я себя вижу.  Протягиваю себя вам на ладонях -  принимайте нового подданного, если сочтёте достойным. Вас ничего не удивило, -  что нового  о себе мог рассказать вам я?  Я человек и ничем не выделяюсь из толпы; но, как и у всякого человека,  у меня есть свой внутренний мир – и он сейчас перед вами открытой книгой  так же, как Ваша Книга открыта передо мной.  …. Монолог закончен.  В нём всё -  правда,  и всё – о тебе.  Всё, кроме одного:  ты не обычный! Ты – из той самой сказки,  в которую веришь, о которой  помнишь и потому не соглашаешься  променять ни на какую другую.  Ты ищешь её, но не должен наощупь! Поэтому и судьба твоя – сквозь чьи-то судьбы тонкой красной нитью  по белому полю  ладошки.  Чтобы ты видел и знал, -   а больше никому и знать не нужно!  И ещё нам  главное - то, что ты не идёшь вслепую, и вера твоя не угаснет никогда, и сказку нашу ты помнишь и  не согласишься  променять ни на какую другую,  и уже давным-давно  перестал называть её сказкой.

32. Скорее, скорее….  А куда спешить, куда торопиться, да и зачем?  За счастьем неуловимым,  в котором каждый,  как в кривом зеркале,  видит своё и только своё:  в основном горы золотые,  реже -  красоты и богатства  в одном собственном сундучке;  ещё реже – вечный праздник вечной молодости  и красоты….  что ещё?  Вот и всё, пожалуй, из списка  бесконечных просьб,  требований, прошений и стенаний «хочу» и «дай»,  подстёгиваемых – непонятно, почему! -  минутной стрелкой Часов Земного Времени.  Куда вы торопитесь, глупые люди - и просите о чём?  Вы не хотите слышать и не желаете слушать;  вы не дальше носа видите,  но всё уже знаете,  всё умеете,  и во всём разбираетесь не  хуже, а даже лучше.  Вы напрочь отметаете абсолютно логичный – даже с точки зрения вашей  странной и непоследовательной логики -  и понятный вопрос: «Зачем? - зачем вам  столько и именно  сегодня,  и именно сейчас?»,  - отмахиваясь от него  упрямым, тупым  и очень злым: «Надо. Надо! Надо!».   Вам себя найти надо, в первую очередь,  - извлечь из-под груды золотишка  и бельишка,  лицо отмыть от сального блеска  жадности и от грязи,  к зеркалу подвести, за ворот встряхнуть: «Узнаёшь?».  Нет, ты  себя уже не узнаешь!  Ужаснёшься если, опомнишься, окна в пропахший тленом  дом свой, ставший склепом,  настежь распахнёшь, -  уже хорошо, уже правильно,  уже не ради секунды,  а на более долгий срок.  Уйти ли захочешь на вольную волю,  забросив идею сундука,  раздашь ли  всё тем, кому действительно  нужно и необходимо, – значит, жив ещё, значит, не потерян, - и душа жива, и томилась в неволе,  и ждала только лёгкого касания,  чтобы почувствовать свою прежнюю силу и заявить о ней во весь голос.  Кто-то испугается этого движения,  этого шевеления,  а кто-то и обрадуется ему,  долгожданному.  Самому сил не хватит, случай  подтолкнёт, поможет,  - и прозреть, и понять истинную  цену вещам и  истинным ценностям.  Это – тот самый «кто-то»,  - кто один из тысячи очнётся  от угара и дурмана.  Это – тот самый единственный,  кто справился с собой и смог  честно ответить себе на вопрос: «Зачем?» - а ведь незачем! – и перестал лить абсолютно непонятные и нелогичные слёзы  по поводу бесконечного «Надо!»   и бесконечного «Мало!».  Таких немного! - тех, кто  в ужасе отпрянет:  « Нет, это не я! И я ли это -  и как мог стать таким?». Много больше других  -  тех, кто дёрнет плечом равнодушно: «Да, это  я  - и  я стал таким,  ну и что?  Время меняет всех,  но не всех в лучшую сторону, - да и меня не сильно изуродовало,  по крайней мере, не до неузнаваемости».  Именно такие и спешат:  скорее, скорее…. Успеть – ещё чуть-чуть,  ещё немного,  ещё самую малость  и самые крохи, -  чтобы успеть дожить до своего придуманного счастья:  набитый доверху сундучок  и рука, закрывающая крышку  и поворачивающая ключ в замке: «Моё!». Странное счастье! Поэтому и торопятся,  и требуют непомерно! Таким мало Времени отпущено на  жизнь: Ему не хочется себя просто на таких вот «полу - » и «почти» растрачивать! А скоро и вообще ничего отпущено не будет, ни секунды! Это непростительная роскошь -  пропускать Его, как воду, сквозь пальцы  для того лишь, чтобы  освободить липкие чашечки весов-ладоней под пресловутый  и давным-давно  уже проклятый  за его свойство загубить  душу золотой  песочек из  совсем других часов.

33. Куда? - главный вопрос, который по странной прихоти  разума меньше всего не даёт душе покоя. Главный, потому что  тогда лишь и можно будет определить,  - когда, и с кем, и   зачем. Тогда лишь и можно будет брать схемы  и карты,  и планировать путь,  и уже заранее в примерном маршруте  обходить и мели, и подводные камни  и рифы.  Тогда уже будет явным абсолютно и список того, что  необходимо и нужно,  и того, что будет лишним и  даже вредным.  И уже тогда, на старте,  начинаешь убирать из заплечного мешка мусор и шелуху,  отходить от как будто друзей и внимательно вглядываться в  лица как будто врагов,  задавая себе один  лишь вопрос: «Кто они?».  С кем я,  мне уже ясно! С теми, кому со мной по пути,  - и  с теми, с кем по пути шагать и мне. С теми, у кого спины  прямо,  и взгляд – глаза в глаза,  а рука  сухая и твердая - уверенная рука, которая никогда  не  дрогнет сама  и крепче сожмёт руку друга,  почувствовав дрожь в  ней. Конечно, будут и шутки,  и смех,  и даже детские обиды раскрасят суровые будни  яркими пятнышками вспышек и слез,– но никогда не будет молчания,  и непонимания,  и неприятия главного -  того маршрута, который выбран,  той цели, которая высока и ясна,  потому что маршрут этот – не один общий  для всей команды,  а единственный возможный и единственно  желанный.  А ещё никогда не будет предательства и одиночества, потому что уже – одно,  уже – единое целое и  уже ни вправо, ни влево  нельзя друг без друга.  Что может быть страшно, когда – вот так? Ничего! - сквозь любые холода,  сквозь жару, метели и вьюги, сквозь любые испытания – на одном дыхании,  не обращая на них внимания и даже  воспринимая как что-то мелкое и  не главное,  или даже не воспринимая  вовсе никак.  А  ещё может быть счастье -  и обязательно будет! Оно будет уже просто по определению: если знаешь, куда,  и уверен  в тех,  с кем,  и не сомневаешься в том, зачем,   его не может не быть,  ибо что есть счастье, как не  жизнь осмысленная и  не бессмысленная?  Так куда ты путь держишь, человек?  Вопрос не праздный, но по странной прихоти  разума он менее всего не даёт покоя душе.  Удивительно! Целая жизнь дана для того,  чтобы понять, но лишь  к финишу её  подходят  с пониманием только ещё  необходимости такого вопроса  и важности его.  А ответа и тогда дать не могут!  Поэтому и сказать не могут: « Я прожил жизнь – и  я  был счастлив!» -  а молча отводят в сторону глаза,  как будто стыдясь  вдруг так поздно  пришедшего озарения   и так рано полученного Свыше ответа:  «Путь твой был в никуда».  И правильно наставляют тех, кто останется! -  живите не так, как мы, живите лучше нас; найдите своё место  в этой жизни – и будьте,  в отличие от нас, счастливыми….  А счастье будет уже просто по определению:  если знаешь,  куда,  и уверен  в тех, с кем,  и не сомневаешься в том, зачем.  Они этого не сказали, уходя! Может быть, не успели.  Может быть, так до конца и не поняли.  Но самое главное для них -  чтобы мы поняли.  И не повторяли ни их ошибок,  ни их боли, - её и так с лихвой хватило на всех! А мы поняли?  Наверное, да, -  раз  продолжаем искать и верить.

34. Какие странные  вопросы – и  такие глупые на них  ответы! Как будто ребёнок малый и несмышлёный,  читать не умея ещё,  уже старательно выводил непонятные  каракульки в графах, – не удивительно ли,  что писал человек взрослый,  разумный и уже почти что  вечный, - по крайней мере, увековеченный,  по его мнению! Не удивительно и  не странно, -  если душа несмышлёная,  ума не набравшаяся,  глупая и капризная.  Именно она и рукою водит,  и жизнью хороводит, - вот и измарала лист почём зря,  и сама теперь глаза таращит,  не понимая: «Неужели это всё  обо мне  и неужели это я сама?». Да! – правда глазки колет: и о тебе, и сама, -  неужто не узнаёшь?  Твоё собственное – и написано пером, и  не карандашиком! Были прописи – нету прописей,  в огонь полетели! Был букварь – не нужно букваря, - и его туда же! « Я сама» и «Я – самая»…. За кисти, за краски, за бумагу, за перо, за ноты, - за всё подряд лихим умельцем, – как дурной  жеребёнок взбрыкивая тонкими слабосильными ножками при каждой попытке взнуздать для того лишь,  чтобы приручить и сохранить.  И с чего-то решил, что  копытца золотые,  и что подковками на них -  тонкие, изогнутые удивленной  бровкой  серпики Луны, -  сам не видел, но  в сон поверил!  Даже не в свой, а в чей-то, но зато приятно  и радостно, -  пусть и чёрненький, но  Пегасик!  Не так было, что ли, не так было разве? «Я сама! » и «Я – самая…..» Душа ты глупая,  душа ты мятежная,  старая как мир,  но мудрости так и не принявшая! Тебе бы за парту в хорошую Школу,  тебе бы Учителя любящего и  строгого,  тебе бы товарищей добрых и  верных! Что мешало?  Есть и школа -  и все ходят,  и учатся, старательно  и молча постигая  ступень за ступенью  бесконечной Лестницы, ведущей  к вершине пирамиды, - ты дернула плечом:  «Мне не нужно!».  Есть и Учитель,  с безмолвным сожалением  и упрёком глянувший вслед тебе, уходящей в мрак с гордо поднятой головой  свободного художника и победителя  всех и вся, -  что такому Правило, даже золотое,  и что такому Закон?   – и промолчавший  тяжело и мудро, ибо здесь   что сказать?  Были товарищи – верные и добрые,  не понявшие твоего выпада,  твоего восстания против  всего,  чему имя Жизнь,  и твоей неожиданно злой  и хлёсткой пощёчины  всему,  в чём, без сомнения,  и заключается её смысл.  Всё это было! А осталась лишь душа,  мятежная и глупая.  Ты стара как мир,  а к Мудрости так и не подошла,  и не коснулась она тебя  своей уверенной  спокойной ладонью, – не для того, чтобы взнуздать и сломить,  но для того лишь,  чтобы приручить и спасти.  Не пристало вести себя так перед  лицом Вечности, - а ты взбрыкиваешь до сих пор тонкими слабосильными  ножками, как дурной жеребёнок,  с чего-то решивший,  что копытца на них золотые,  и подковками на них тонкие, удивленной бровкой изогнутые серпики Луны,  - такой пусть черненький, но Пегасик! Глупая ты душа, мятежная и глупая! Рано тебе еще по звёздным полянам  летать,  оставляя за собой светлые и яркие следы! Рано, - не по силам и не по заслугам.  Больших капризов и маленьких ядовитых змеек предательства  Вечность не терпит  и уничтожает мгновенно – и их, и их носителя,  как язву на сильном, здоровом и крепком теле.  А у Пегаса действительно копыта золотые,  и подковами на них  тонкие  брови Луны; и Ему лишь   по звездным полянам  летать,  оставляя за собою светлые  и яркие следы…. Ему!  - потому что Он  крылат,  и приручен Вечностью,  и Её надежный помощник  и верный друг.  А ещё – Он белой масти.  И на старте жизни  вашей лишь  это было главным, принципиальным вашим отличием!

35.  Забытые судьбы  - и строгие Судьи…. Всегда это было, но всегда - за дверью тяжёлой и  непрозрачной,  и всегда стояла при входе красным сургучным пятном  большая и странная,  жутковатая на ощупь  Печать Тайны.  Было! Всегда так, -   но не потому, что  не доверяли или испугать боялись слишком явным, слишком честным и выпуклым Откровением, - просто Времени было еще очень много,  а Солнце стояло еще высоко  в Небе,  и думалось – не без причин! -  что сами дойдут,  что сами поймут и  сами всё вспомнят….  Сами и поняли,  сами и вспомнили! Только вот – что? Себя увидели, проследили путь,  задумались над переломами ног и ключиц,  не увидели никаких причинно-следственных связей, не почувствовали в руках кончика той нити,  что приведёт к той самой  Двери, за которой - ответ на все вопросы,  даже самые насущные и  банальные.  Поняли одно:  нужно сделать вывод и подвести черту  под очередным временным  отрезком маеты и безвременья.  Надо – сделали:  поверили в безнаказанность  и оторванность, в разорванность,  разрозненность и случайность.  Всесильный и ужасный  Господин Случай!  Тебя короновали, тебя сделали  хозяином полновластным, тебя из разряда помощников и слуг  перевели  в ранг королей и  принцев;  тебе поклоняются рабски и слепо,  как когда-то деревяшке идола  с пустыми черными глазницами  вместо глаз.  Тебе верят,  и  в тебя верят – и тобой, что печально, заменяют понятия Судьбы и Воли.  Ты, поднявший шальную голову,  отобрал и порвал главную вольную всех  народов и времён – ты забрал  у всех и каждого право выбора,  заставив  поверить в правильность, неизбежность и неизменность  своего.  Как называют тебя? По-разному! - имён много, а лиц   и того больше. Счастливый, и глупый, долгожданный   и неожиданный,  добрый или злой,  пришедший не вовремя или давно забытый….   А ведь ты – всего лишь инструмент! Ты – указующий перст  того самого невидимого строгого Судьи, у которого судьба – любая и любого -  вся на ладони,  и расписана во всех подробностях и мелочах,  и томится, дожидаясь своего Спасителя и удивляясь  нашей глупости и недальновидности, недолговечности нашего разума и  в большинстве своём  молчанию души.  Ей непонятно – как можно забыть о ней?  Ей непонятно,  как душа может забыть о своей  судьбе,  вычеркнуть  её из жизни своей и даже не попытаться ни найти, ни  прислушаться к зову,  ни, тем более, помочь. Как же, намаявшись и наломав дров,  и снова намаявшись в бедах и горестях, можно продолжать верить в свою безнаказанность  и продолжать заигрывать   с Господином Великим  Случаем  или ускользать  из-под его ладони,  пытающейся, может быть, даже и погладить?  Просто тогда ещё было можно!  Тогда, когда Время не наступало ещё на пятки,  а Солнце было в зените,  тогда было можно и наиграться,  и наплакаться,  и уснуть под берёзкой, и проснуться в сладком успокоении забытья.  А сейчас Времени уже нет! Вспоминай, - Дверь  в Святая Святых настежь, и  Судья сам, своей рукой сорвал  с неё красный сургуч  Тайны. Пора – знать.  Пора – принимать.  Пора – отвечать.  И пора уже, наконец,  вырасти!   Ты задержался в счастливом детстве слишком надолго!  А пока забавлялся и играл  в свои порой такие жестокие  игры, не думая о завтрашнем дне,  душа твоя ожидала своего Спасителя,  устав уже просто  отвечать там  за твои грехи.  Ты заигрался – и забылся настолько,  что даже самого сейчас, сегодня оторопь берёт, и ужас леденит  при одной только попытке  поворошить Историю и Память. Ты заигрался настолько, что не увидел ни одного из своих Спасителей  и Учителей и отказался  уже заранее от каждого из Них.  А теперь ты вырос – внезапно и вдруг,  потому что Время пришло! Пора знать.  Пора принимать. Пора отвечать.  Вот тут-то ты и понял,  что единственным своим спасителем  остался ты сам.  Ты бы и от себя отказался  с удовольствием и радостью, убегая от ответственности, -  да только не  позволят уже! Да ты и не сможешь отказаться, потому что тогда ведь придётся себя распять,  ты помнишь об этом?  Глаза опустил – значит, помнишь! А хватит ли сил?  Нет, не хватит!  Так, значит, и спасай себя  сам! Книги оставлены, Путь проторён,  - от самого себя, от грехов своих,  от безликости своей…. Раз тогда отказался принять Учителя  - и отказался, отрёкся заранее  от каждого из Них! Головой киваешь испуганно и согласно: приму! Всех и каждого приму -  обязательно! И – пожалуйста…. На коленях.  Так принимай! Возвращайся назад,  сквозь века и тысячелетия,  - и принимай из Рук в руки. Я разрешаю! – но только  с обязательным условием принести  Ту Чашу в сегодняшний день, не расплескав ни капли.  И Мне не нужно твоих клятв и обещаний, – потому что Я тебе верю. Наверное, ты  вырос! Ну, что же….  Давно пора.  А сегодня к тому же – ещё и не поздно.

36. Маленький кусочек хлеба  с обгорелой корочкой…. В тебе – чья-то детская радость  и чистая солёная слезинка;  в тебе тепло чьих-то рук, чьих-то знакомых до боли родных и любимых рук, помимо горячих золотых ладоней Солнца.  В тебе  чья-то боль и бессонница, чья-то мечта и радение,  чьи-то натруженные спины  и не видящие ничего от усталости глаза.  В тебе вода ручейка  и щедрость Земли;  в тебе обжигающие язычки  пламени  огня, который над тобою не властен;  в тебе огромная сила, и огромная радость, и великий труд,  и всё богатство,  вся палитра Любви  и земной,  и небесной.  В тебе и господин, и слуга, и алтарь, и жертва, -   всё в тебе – и во все века, и на все века!  Ты лежишь на ладони тонким пергаментом, или кусочком бересты  или папируса,  или обожжённой глиняной дощечкой, – всё ты!  И  так легко прочесть тебя – в  любых словах,  в любых рисунках  и иероглифах одно лишь:  Хвала Тебе  и Благодарение Небесам – за тебя и через тебя.  Ты ведь никогда не был идолом, хоть и почитаем был за Дар Божий.  Ты и был Даром Божьим, – остался им и теперь.  Не удивляйся, ведь это действительно так! До сих пор каждое касание – как впервые,  как когда-то очень, очень давно….  Глаза сами закрываются – а ты рассказываешь. Это ведь и наши воспоминания, давно забытые  и утраченные, но записанные тобой, - ты впитал их запах, ты делил их судьбы,  ты маленькой горбушкой жил все эти годы и шёл рядом – за пазухой, в котомке, в корзине, в рюкзаке, на красивом резном блюде….  И всегда припорошен, как сединой, серым инеем  крупных, прозрачно-тусклых кристаллов соли. Тоже чьи-то слёзы! Не твои ли?   Столько увидеть, сколько ты видел;  столько услышать, сколько ты слышал;  столько запомнить, сколько ты  запомнил и пережить  столько, сколько ты перенёс – и заплакать не стыдно! А ты - маленький и с обгорелой в давних пожарищах  и бойнях корочкой…..  Ты, измученный и опаленный бедами  даже больше, чем мы, - ты  по-прежнему без боязни идёшь  к нам в руки,  порою нечистые,  а порою и вовсе грязные откровенно,  и передаёшь по-прежнему всю Силу Земли, всю Любовь Солнца,  всю Чистоту Воды и  Жар пламени Огня.  И хранишь  по-прежнему тепло чьих-то рук,  знакомых до боли родных и любимых человеческих рук, в которые хочется опустить вдруг посеревшее лицо  и сказать одно лишь: « Прости ...». Даже Огонь над тобою не властен!  - он не тронет, наоборот, сохранит как символ дома, как символ мира,  как символ Солнца.  Когда-то и мы научимся беречь тебя, а через тебя – и мир, и Землю,  и Солнце….  И даже свой дом,  в котором  вот  уже долгие годы родные, любимые, до боли натруженные руки  гладят посеревшее от боли лицо  возвратившегося блудного сына  и поднимают своё дитя с колен,  и снова и снова подхватывают  в беде,  и снова и снова прощают,  ни  с кем не делясь  горькой корочкой  общего каравая.

37. Навсегда ли? Да? Нет? А если нет, то насколько?  Как из рога изобилия,  вопросы -  и как цепкие паучки,  холодные пальцы ручек  за рукав хватают,  лицо пытаются вниз опустить,  в глаза заглянуть,  прочесть  в них что-то,  по их мнению, судьбоносное и важное. Дети! Крошечные дети, страшащиеся мнимых  бед и на полном серьёзе  воспринимающие  их как самую страшную катастрофу  из всех земных,  по вине и причине которой Земля  разошлась под ногами,  низвергая в глубочайшую пропасть  забвения и ужаса.  Дети! Вы уже заранее как будто чувствуете,  и как будто знаете,  и как будто пытаетесь помочь,  предотвратить,  умолить,  выпросить…..  Со слезами на глазах, прижимая руки к груди в непривычном для них – а это сразу же видно становится! -  молитвенном сложении: «Отдай! Оставь! Подари! Не трогай!»…. Странные! Если просите, и считаете,  что о главном и вечном,  то почему звучат ваши слова как приказ?  И почему раздражение в голосе,  и притушенный блеск злой обиды  в  глазах просителя?  Через силу даже на колени согласен встать,   но на это я уже не соглашусь: уж слишком много буду  должен за  такое унижение подданных! А ведь брали когда-то давно по договоренности! Не в собственность – зачем она?  - но для труда лишь и работы.  Как инструмент, как помощь,  как поддержка,  но для достижения результата общего и нужного всем.  Я со своей стороны всё отдал  и ничего не пожалел из того инструментария, что можно было давать сначала в детские,  потом и в подросшие руки.  А вы брали, даже как будто зная, для чего и зачем, – по крайней мере, говорили, что знаете,  и обещали, что справитесь. Я верил! – почему нет? Кому в голову  прийти могла из вас мысль, что всё  это  - ради забавы, ради игры? Кто решил, что должны вам просто потому,  что должны вам – без всяких обязательств  с вашей  по этому поводу стороны?  Кто-то один, безумный и мерзкий в своей  врождённой двуликости уродец,  - а вы с радостью  подхватили его идею абсолютного божества  человеческого разума  и признали его своим первым и единственным Богом.  Да, есть инструментарий! Но он уже не дар и не данность,  - он собственность, на которую не смеет посягнуть никто, кроме…. Кроме – кого? Заигравшись  в Богов,  упиваясь Их возможностями  и Их властью,  полученными через Их Знания и по Их высочайшему решению,  вы слишком рано отреклись от Них,  забыли о них,  вычеркнули или даже стёрли  из своей,  как оказалось такой короткой памяти,  - и кто, и что,  и откуда,  и зачем.  Ответы дали себе абсолютно простые!  Кто?-  только я. Что? -  всё, что для меня. Откуда? – неважно, главное, что мне. Зачем? -  ради меня. Неплохо, правда?  Рассуждения, непростительные даже ребёнку, потому что они – на пике эгоизма  и эгоцентризма, – они прижились на тысячелетия,  а вы уверовали, что навсегда.  Конечно, странным для вас теперь явилось откровение  о том, что  есть и выше,  и что  вы были изначально ради  того,  высокого,  и дано было многое, - даровано было вам, а не выбито вами самостоятельно из  молчаливой Жизни Природы, – тоже ради того, высокого! И - ради вас, чтобы к тому,  высокому,  вы не только прикоснулись,  поднявшись на цыпочки и едва дотянувшись, а чтобы спокойно доросли  и поднялись на новую высоту  для того, чтобы  идти дальше.  Конечно, для вас, обо всём и всех  кроме себя  самих забывших,  это странно сегодня! Но не это даже главное.  Главное - за что  вы сегодня просите у Меня, - вот  уж действительно для Меня и  удивительно и странно! Навсегда ли?  Да? Нет?  А если нет, то насколько? Как из рога изобилия, вопросы – и как цепкие паучки,  холодные пальцы ручек, сложенные непривычно  для них -  это сразу видно! -  как на молитве,   и прижатые к груди. Я разжал мокрую от волнения и  страха ладошку, протянутую с мольбой: « Оставь! Сохрани!» - и Мне нечего сказать вам! Я думал, вы за Солнце простите! - а за что ещё можно просить  вот так, балансируя на грани?  - а увидел лежащую на ней золотую копеечку: вы пришли просить за вашего бога и за ваше солнце….Вот оно какое, оказывается! И греет только тогда, когда  крепко  в ладони зажато – в собственной ладони.  Вы и Меня им хотите согреть?  Не нужно!  Здесь  - своё Светило,  от которого вы отказались уже давным-давно! А ваше Солнце Я сохраню, раз просите за него,  даже балансируя на грани.  И ещё – те ладошки,  что протянуты ко Мне с мольбой,  но пустыми:  потому что они за другое, за Вечное  болеют и просят.

38. Очень просто постучать в дверь маленькой  избушки!  Туда и придёшь лишь,  когда плохо и одиноко,  когда тоска душит и идти больше некуда.  Туда лишь и придёшь,  когда беден и никому не нужен, - именно туда,  потому что только там откроют двери,  и пустят на порог,  и подхватят на руки бессильного,  и дадут набраться сил.  Есть и другой дом,  конечно! Он большой и светлый,  он красивый и строгий; но он горд – и никогда не опустится из высот своего блеска и холода до земли -  до нужд земных, до земных забот, до бед и радостей  земных.  Туда принимают лишь равных и по приглашению, -  какое им дело до тех,  кто умирает где-то там, внизу?  Там – ни понимания, ни поддержки,  ни помощи,  да их там никто и не ищет,   - давно уж искать перестали! Не странно ли, - во всём блеске и великолепии  богатства и красоты цвести  бы и цвести человеку! Не как потребителю,  но как личности высокой, тонко чувствующей и реагирующей на  любое колебание эфира, на любую, сколь угодно малую  и даже чужую боль!  А всё не так и наоборот:  чем больше, тем жёстче;  чем богаче, чем суше и равнодушнее; чем более ярок свет под потолком,  тем более слепы глаза  и глухи уши,  тем брезгливее поджаты губы  в сытой и брезгливой к  любому проявлению далёкой беды усмешке.  Странно и удивительно устроен человек! Ты в маленьком домике с единственным окошком, когда огонь лишь от печи,  от свечи и от лампады, -  больше человек и больше душа,  и щедрее сердце,  и добрее глаза и руки.  Ты говоришь, ты ходишь, ты слышишь и видишь,  ты смеёшься радостно и счастливо, потому что душа широка,  а сердце – чисто.  И ты ждёшь гостей даже незваных, -  а им очень  просто постучать в двери твоей маленькой избушки.  Тут всё правда и всё на ладони и на глазах. И пусть Свет лишь от свечи  и от лампады,  зато он живой – и Он живёт  в твоем доме,  Он не уходит из него. Здесь нет дорогих игрушек, а поэтому  нет и игры  ни в чём,  даже в детских играх! Здесь нет игры в главном -  здесь нет игры в жизнь.  Здесь она – настоящая,  и здесь говорят, и ходят,  и бегают, и слышат,  и видят, и смеются радостно и счастливо, и  от всего сердца  и от всей души. А там, в том большом доме,  серебряным колокольчиком звучит смех  дорогой фарфоровой куколки, которая каждого встретит холодным прикосновением ладошки и чёрной пустотой  синих незрячих глаз.  И уже на пороге его задумаешься:  почему отсюда ушла жизнь?  Может быть, её выгнали  в холод ночи,  утомившись от её чуткого  легкого сна и долгих, хлопотливых  и радостных дней? Но, скорее всего,  она сама ушла,  почувствовав свою ненужность здесь  и скорую гибель среди фарфоровых масок и холодных бесчувственных рук.  Она ушла оттуда – чтобы постучать в дверь маленькой избушки, где всегда откроют, и пустят на порог,  и подхватят на руки,  и дадут набраться сил.  И пусть здесь Свет  только от свечи и от лампады,  да ещё из крошечного окошка,  но Он никогда отсюда не уходит, -  а значит, и Жизнь никогда отсюда не уйдёт.

39. За каждым сказанным словом – судьба, за каждым сделанным шагом – жизнь…. Кто к такому готов? -   хотя бы понять,  не говоря уже о том, чтобы принять как постулат,  дающий право выбора:  бессмертие или гибель скорая  и серая.  Эта тайна бытия  на поверхности,  её не прячут  и не скрывают,  - однако для сознания человеческого она по-прежнему из великих тайн,  и по-прежнему за семью печатями и замками. Привыкли бросаться не думая – и словами, и мыслями; привыкли шагать по тёмным коридорам  не видя и не глядя,  не желая подсветки даже там, где самому себе можно  посветить.  Привыкли разбрасывать вокруг себя слово и дело  как мусор, - чтобы кто-нибудь, идущий позади,  терпеливо собирал  в бездонную корзину  на своем плече ошибки, грехи и огрехи,  цена которым высока,  но как будто  не для нас   и как будто  не про нас! Мусорщику заплатят – и даже с удовольствием! – кому и куда платить?  Где  тот волшебный сундучок,  в котором хранятся индульгенции на все времена  и на каждый грех?  Очередь выстроится мгновенно,  и покупать будут  с охотой и впрок, на цену не глядя, - за такую работу грех поскупиться! Да только где ты, чистильщик костюмов и сапог,  улиц и подворотен, даже за деньги – главное мерило человеческой души и  человеческих ценностей -  даже за очень большие деньги? А тебя почему-то нет,  и твоего магического сундучка  и индульгенциями на веки вечные  от всех грехов сразу и от каждого  в отдельности – как не бывало!  А слово и дело, как мусор, как грязь, тысячами воплощенных, полувоплощенных  и невоплощенных мыслей, по большей части ядовитых и темных, вокруг - и под ногами,  и в рюкзаках за спиной,  и даже на пути уже попадаются  их большие  неопрятные груды. Что делать – и кто будет?  Хороший вопрос – и простой и ясный ответ:  убрать – каждому своё, и впредь не разбрасываться так бездумно и неосторожно  ни судьбами,  ни жизнями, -  ни своими, ни, тем более, чужими.  И это справедливо! А разве нет?  Каждому  своё и каждому  только за своё! По заслугам и награда,  по проступкам – и вина, и кара.  Справедливо, но мало кому хочется! Просчитать легко все «за» и «против»,  - себя не обманешь, от себя не уйдёшь! А перспектива вырисовывается печальная, -  тяжело, оказывается, радея за Правду, требовать её и для себя тоже.  Но Закон, он тем и ценен, что для всех  един,  и исключений в нём ни для кого не существует! По заслугам и награда,  по проступкам – и вина,  и исправительный урок,  которому дали название пафосное и соответствующее  серьезности момента: Кара Божия, Гнев Божий,  Наказание Божие….  Да не кара, и не наказание,  и не гнев! Не идёт просто за вами мусорщик,  не несёт на тощем плече бездонную корзину  и не собирает в неё грязь ваших мыслей,  слов и дел! Не идёт – хотя так вам хотелось  этого! -  и заплатить были готовы,  и откупиться,  и даже сундучок уже нашли, индульгенциями на отпущение грехов  доверху набитый….  Да только всё без пользы,  потому что – не своими руками.  А за своё – только сам.  И не копейками, а собой.  Не хочешь? Будет всё просто!  - потом, когда поймёшь,  что за каждым сказанным словом – Судьба,  за каждым сделанным шагом – Жизнь….  Твои, между прочим,  тоже, а не только чужие! Поймёшь – перестанешь играть   с ними,  кокетничать и дразнить их.  Ни Мысль, ни Слово,  ни Дело шуток не терпят!  - не шути с ними,  если не хочешь  всю жизнь шутом  проходить, в колпаке с бубенцами  и украдкой смахивая слёзы  с напудренных щёк.

40.  Какие-то странные блики плывут по лицу -  по глазам, по щекам,  по лбу! То ли Солнца лучики заблудились  в бездонных озёрцах и поселились  там крошечными золотыми рыбками,  то ли это всего лишь слёзы не до конца высохли, то ли просто память всколыхнулась неожиданно сильной волной  и ударила по всем бастионам  и дамбам, что давно были предусмотрительно выстроены измученным сердцем  и всегда сдерживали любой напор,  а сегодня неожиданно и вдруг -  не смогли…. Хорошо ли это?  И нет, и да.  Волна не даст зачерстветь и засохнуть, она тоненькими иголочками  бывших горестей и радостей  разобьёт скорлупу появившихся молчаливости и замкнутости,  она разбудит душу, встряхнет её, заставит  вновь пережить, и прочувствовать, и вспомнить до мелочей, – но уже по-другому:  спокойно и ровно взглянуть  как будто со стороны  - и на себя тоже! Увидеть – то,  что тогда не заметил  или на что не обратил внимания.  Услышать те слова, что пропущены были мимо ушей в угаре страстей  и эмоций, - даже слова собственной души, неожиданно чуткие и мудрые,  и важные именно тогда, на переходе. Понять  с высоты разума прожитых  лет,  взросления и роста  то, что тогда  был понять просто не  в состоянии, - слишком юн, слишком доверчив, слишком горяч и нетерпелив в желании дышать – то полной грудью, жить -  то полнокровной жизнью,  а если и подниматься -  то только на Эверест, минуя  все остальные вершины.  Волна памяти, ты нужна была, наверное! -  и именно сегодня,  с тысячами тонких пальцев - игл,  которые бьют болезненно и сильно,  но очищают, срывают старые  одежды обид и сомнений,  недосказанностей и незавершенностей.  А то, что пыль и тлен - это ли беда?  Пусть он лучше уйдёт сегодня и сейчас, чем тёмным спёком будет лежать на самом дне души,  готовый заполыхать  в любую секунду от самой малой, крохотной искры,  и спалить всё  в своём жадном зелёном пламени.  Прощаться и расставаться - в который раз уже? - отпускать на волю вольную пташек, разжимая без видимого  сожаления помертвевшие  от холода ладони – и ничего не говорить,  не обещать,  ни о чем не просить….  Только какие-то странные блики плывут  по лицу – по глазам, по губам и щекам! Это не слёзы, нет! - это всего лишь следы от тех,  давным-давно высохших слёз; это не улыбка,  дрожащая и вымученная, - это всего лишь отсвет той,  далёкой и тяжело  давшейся тогда улыбки; это лучики яркого Солнца, которые заблудились  в бездонных озёрцах глаз и поселились там  крошечными золотыми рыбками, - от них и Свет, от них и  тепло,  от них  и радость….  Именно так и пишется История! До полной  ясности, до полного  откровения,  до сферы законченной, завершённой – и принятой из чистых рук  в такие же чистые руки.  Именно так Она и пишется – узорами от уколов тонких и болезненных игл,  - и шар её должен стать абсолютно прозрачным и свободно пропускать солнечные лучи, не должно остаться в нем ни одного темного спёка  тайны,  который будет лежать на самом дне, готовый вспыхнуть  в любую секунду  от самой крошечной искры.  Именно так История и пишется! – и большая, и  малая История  одной человеческой души.  Должна – так! Чтобы  взять за руку и повести уверенно и спокойно,  чтобы стать Учителем, Проводником и Наставником,  а не остаться позади пусть даже крошечным хвостиком беды, готовой вспыхнуть  в любую секунду  от самой крошечной искры  и уничтожить вообще всё.  Вот она и пишется так – история одной  души….  И шар её - всё чище и прозрачнее,   и передается сквозь века из рук в руки, которые тоже всё более напоминают руки  человека.  Сохранить, высветить ещё больше  и передать – вот главное,  ради чего очередная жизнь! Потому что подниматься, пусть даже не минуя промежуточных пиков и вершин, -  всё равно на Эверест.  А оттуда – уже на крыльях -  еще выше.  И отпускает Земля на волю вольную своих птенцов – больших белых сильных птиц, разжимая без сожаления свои ладони…. Молча, ничего не обещая  и ни о чём не прося,  - потому что понимают они друг друга  давно уже без слов  и никогда ничего не забудут   ни из того, что обещали,  ни из того,  что просили,  ни из того, о чём мечтали….  Не забудут – и всегда сдержат каждое своё обещание,  потому что оно -  из чистых рук и  в такие же чистые руки.   

41. Ну, и о чём?  Смотришь в глаза как будто  с усмешкой и даже  её не скрываешь.   А прищур узких  тёмных  глаз хитрый и даже чуть злобный лезвиями чиркнул по глазам и лицу:  о чём ты можешь сказать, чему научить, над чем заставишь задуматься всерьёз, как уговоришь измениться  в корне и навсегда?  Ты не глуп  - и был, и остался. Ты накопил достаточно знаний, чтобы чувствовать себя почти уверенно  и  спокойно  в любой, даже самой исключительной ситуации. Ты не глух и не слеп – и рукой дотянулся если не до звёзд   пока еще,  то до Луны – уже.  Ты молчалив и серьёзен, ты закрыт и самостоятелен. Ты почувствовал вкус победы и  власти – и уже никогда  не забудешь его, и по собственной воле не выпустишь из рук ни державы,  ни скипетра хозяина  и владыки мира.  Хорошо это?  Во всяком случае, неплохо.  И сила, и воля, и разум, и решимость, и умение идти до конца  в начинаниях добрых и светлых – дурного  в этом ничего нет! Но начало должно иметь продолжение, а продолжение – финал. Канат натянут тонкой белой струной, -  по нему и идти нужно  от мысли до воплощения, от  мечты  к реальности - по ниточке, не оглядываясь и не глядя вниз,  только вперёд и только прямо.  А ты не канатоходец – и так и не стал им! Тебе всё время делается страшно,  ещё на старте:   а вдруг?...  Тебе всё время делается жутко: а как?...  Глаза закрыть – вообще дороги не  увидишь! А шест Мудрости, дающий равновесие  и уверенность  в своих силах и в правильности и  разумности пути, доверия не внушает:  слишком тонок,  слишком прозрачен!   Да и пользоваться им мало кто готов по-настоящему! -  опыта мало, руки слабы - не удержать; страх падения силён – даже ладоней, слипшихся от влаги, не разжать, чтобы принять  его.  Вот и канатоходец, вот и начинания светлые и добрые, - где они? Нить, тянущаяся над пропастью,  мало кого манит,  пусть даже и ведёт она, как Нить Ариадны, к выходу  из лабиринта, в котором – гибель. Она хороша с Земли и издали тонким, зовущим и манящим Лучом  Света.  По ней Ангелы ходят спокойно  и без страха, - а человек? Кто не испугается стать первым – и дойти до конца?  Только первому дойти – и всем станет спокойнее и легче:  значит, возможно; значит, способен – и значит, справлюсь. Вот только первому дойти – и всё будет! Только первому  - кому? Кто покажет Путь,  станет примером  Чистоты и Мужества  в стремлении к Чистоте  и  Правде?  Он всегда найдётся – с  иными глазами, большими и светлыми, с иными ножками,  изящными и белыми,  как кость….. Он всегда найдётся –  «не от мира», который, не задумываясь,  сложит с себя полномочия хозяина и прямо  на землю небрежно бросит державу  и скипетр:  я не самозванец!  Он протянет не дрожащие руки и примет на них другой шест  - не знаний, но Любви,  Веры и Мудрости  тысячелетий, – абсолютно спокойно и уверенно, как будто всю жизнь был он  его верным спутником, помощником и другом.  И шагнёт! - по тонкой прозрачной леске  через пропасть сомнений, - от идеи  к воплощению, от мысли – к реальности иной, высокой,  к выходу из тёмного лабиринта  жизни туда,  на Свет Божий. Шагнёт – и шаг за шагом будет прокладывать новый Путь, - и Ангелы уйдут с дороги,  уступят её,  чтобы не мешать Душе.  Они в любой момент подхватят первенца – и всегда наготове Их руки,  и внимательно следят за каждым движением Их глаза. А он идёт! -  уверенно и спокойно.  Он не смотрит вниз, не оглядывается назад.  Он – по Нити Ариадны, а она не может привести к Минотавру. Да, Он – «не от Мира»,  - как и любой Первенец, готовый стать  Его Спасителем. Он идёт без страха -  по струнке и над пропастью.  Идёт впервые , -  а в руках  у него новый шест: не тяжёлый – знаний, уверенности  в себе и силы, а легкий полупрозрачный и светящийся  изнутри шест  Любви,  Мудрости и Веры. Он идёт спокойно и уверенно, зная, что этот шест поможет ему дойти, хотя и не знает, как.  А шест просто превратится в Крылья Ангела – и они подхватят  в любой момент, в любую секунду, - и навсегда станут родными, потому что – по заслугам.  Он ещё этого не знает, - он просто верит в непобедимую силу Мудрости  и Любви. И те, кто смотрит на него снизу вверх, затаив дыхание,  тоже не знают.  Но узнают! -  вздрогнув от ужаса – и замрут от удивления, увидев в  Небе  нового Ангела под  белым Куполом  Веры….  Вот о чём – глядя в глаза! Вот о чём, -  чтобы ты смог измениться в корне и навсегда!  И вот зачем был тот самый «не от мира», с глазами иными, большими и светлыми….  И вот чему должны были научить тебя  и Его гибель,  и Его Воскресение! Дотянуться до Луны – дело нехитрое! Ты до звёзд дотянись, - тогда станешь равным.  А пока – расти: ты же хочешь им стать, но  уже  по праву?

42. А ведь зачем-то всё было….  Зачем?  Ты ответить не сможешь,  только дёрнешь плечом:  я не просил!   Не любишь вспоминать,  не любишь  быть должным – и знаешь, что остался должником! Поэтому и глаза прячешь,  и отворачиваешься, и шаг убыстряешь в противоположную сторону, сунув украдкой копеечку «на бедность» и стыдясь при этом  самого себя. Не любишь! -  не знаешь,  что копеечкой не откупишься…. А совесть мучает,  и угрызения её со временем  не становятся менее болезненны, – к ним еще и ужас прибавился! Ужас от содеянного когда-то и от  всё более явной и зримой  перспективы расплаты  за – что? И – по списку….  Ты наизусть  его знаешь уже  - и без запинки перечтёшь  по пунктам и сверху вниз, и снизу вверх.  В надежде на то, что поверят: ты понял.  В надежде на то, что простят:  раз впервые….  В надежде на то,  что поймут:  безумства позади…. Вон они, в куполах сияют! – и угрызения совести, и  ужас раскаяния,  и надежда на искупление  и прощение уже здесь и уже  сейчас,  - их издали видно,  прячь глаза не прячь,  отворачивайся, не отворачивайся.  «На бедность…» - и,  сунув копеечку украдкой,  убыстряешь шаги  в  противоположную сторону  вот уже не одну сотню лет. Много их скопилось, медячков и золотинок! -  в куполах уже сияют,  и издали видать. А Солнце смеётся, заглядывая в  них,  как в зеркала,  и видит в них  и страх ваш,  и ужас, и тайную злость давнего должника, и  тайную надежду:  а вдруг уже?.... За купола такие разве не заслужил манны небесной?   За поклоны до земли, за щедрость по воскресным дням,  за слова, которые  честно и каждый день перед Распятием  произносятся и даже не по одному разу, на всякий случай! – разве не достоин какого-нибудь, пусть даже малого снисхождения?  Малого – достоин! Поэтому и получаешь по крохам, -  пока камень  с души не снимешь,  пока горделиво-кокетливым  плечиком дёргать  раздраженно не перестанешь:  «Я не просил!», пока копеечку  на бедность  украдкой в руку опускать  не будешь. Как? Да очень всё просто: ведь зачем-то всё было тогда! Зачем? Пойми, наконец, что ради тебя  и ради твоей – и сегодняшней тоже! -  жизни.  Ты бы не остался должником никогда,  если бы главное принял – пусть не тогда,  но хоть сейчас бы смог! – узнать  в Его Распятии, в Его Уходе и Возвращении  свою бесконечно долгую  жизнь и понять, что есть всего лишь один выход из  этого заколдованного круга  бесконечных проб и ошибок:  туда, наверх, расплатившись по всем долгам земным, -  пусть даже через Голгофу,  но без сомнения! А ты, как и тогда,  увидел блеск куполов  и про всё забыл,  даже про главное:  что сияют они в Небе не сами по себе,  а потому лишь, что в Небе сияет  ещё и Солнце,  и именно оно там, наверху, главное – и в этой связке тоже.

43. Всевидящее Око, ты сказка или быль, ты правда  или легенда,  ты реальность или миф?  Никто не видел, никто не скажет! -  однако всегда присутствует странное, удивительное, жутковатое даже  иногда ощущение  бытия под Взглядом – холодным, спокойным и бесстрастным.  Это не взгляд любопытствующего,  интересующегося  или осуждающего даже в молчании, - это Взгляд Судьи,  у которого все  как на ладони,  и нет возможности ни скрыть ничего,  ни приукрасить.  Он не подсматривает украдкой и исподтишка, Он смотрит ровно и прямо,  не скрываясь и не прячась.  От кого?  Это Взгляд Вечности, Он на страже Справедливости и Закона, - тех, вечных Закона и Справедливости, до которых ещё расти и расти и  которые во многом не совпадают с  земными понятиями, а даже, на наш взгляд,  явно противоречат им, особенно  в части, лично нас касающейся  и потому бьющей больно и чаще всего неожиданно.  Но если знаешь, что оно есть, и даже сам название ему дал «Око Божие»,  почему же иногда бываешь так явно против?  Почему же иногда появляется огромное желание  ослепить Небо хотя бы на мгновение  яркой вспышкой земной иллюминации, чтобы, закутавшись  в хлопья света,  на секунды почувствовать себя абсолютным хозяином и господином, свободным от всего,  от вся и от всех?  Быть неподвластным, быть ненаказуемым, быть недосягаемым, - за всеми маленькими, смутными, туманными и рваными мечтами  покоится, пусть даже не озвученная,  именно эта абсолютно прозрачная и ясная мечта.  Можно ли достичь?  Всё возможно, если делать правильно и  вовремя,  не сопротивляясь Потоку,  а жизни своей не мысля вне Его  и без него! -   рост, и абсолютное послушание требованиям  тем, высоким, и абсолютная вера в их правильность  и неизменность.  А в том, что они вечны,  так легко убедиться!  Законы Вселенной родились вместе с нею,  и она живёт и развивается по ним  по  сей день. А мы и по  сей день замираем  на краю Её, на самом краешке  Звёздного Неба  Земли -  и нет больше ни слов,  ни мыслей, ни дыхания, - только разговор  с Вечностью через эту глубокую и заполненную лишь  биением одного, ставшего общим пульса,  Тишину.  Во всё поверишь – и перед Нею преклонишься! Тогда же и Взгляд Её  на себе почувствуешь - не скользящий по поверхности и вскользь,  а острый,  живой и внимательный, - именно на тебе! Тогда и задумаешься впервые:  какой я под этим самым  важным для меня Взглядом?  Какой – и каким должен стать?  Ответ прост: каким бы ни был раньше,  - а с этого момента становись! Каждую ночь поднимай глаза к Небу - и расскажи о том,  как прошёл день твой, без утаек и прикрас.  И станешь – сам поймёшь,  что стал! -  когда не стыдно будет смотреть  в ставшие уже   до боли родными глаза Вечности и говорить. А ещё – когда впервые  прочтёшь в Её взгляде  молчаливое одобрение и почувствуешь  лёгкое прикосновение Её рук к своей голове-  как Благословение на следующий шаг  в длинном Пути  к Её Душе,  которая для кого-то -  ещё сказка,  легенда и миф,  а для тебя уже -  жизненно необходимая  и единственно возможная Правда.

44. Казалось бы, такая простая вещь -  человеческая ладонь! Кто не видел,  кто не знает? Каждый свою – наизусть,  как удивительный материк, знакомый и незнакомый,  такой к глазам близкий и  такой на удивление таинственный  и далёкий.  О чём расскажет, о чём поведает, что умеет и что знает?  Многое! В ней  память и опыт,  в ней сила и ловкость,  в ней знания и умения.  Она – послушный и точный инструмент разума, она -  исполнитель желания,  через неё воплощается в реальность любая идея, любая мысль.  С ладони человеческой сходит Жизнь, -  через неё душа мастера, творца, художника  пробуждает, греет, тянется навстречу людям,  чтобы рассказать о прекрасном и высоком – о том, о чём она помнит, о том, о чем знает и грезит.  Это ли не чудо воплощённое – возможность  душу свою протянуть навстречу  миру маленьким разноцветным Солнцем красок и нот, звучащих в каждом её проявлении,  в каждом движении? Это чудо – рукотворное,  но от этого не менее прекрасное  и удивительное. А магия прикосновения? - оно утешает, и впитывает боль,  и наполняет силой,  и отдаёт свои свет и  тепло без остатка, - всего лишь одно прикосновение родной и любящей ладони! Оно заменит тысячу слов,  оно изменит тысячу снов,  оно судьбу направит  в другое русло. Оно жизнь заставит  свою встряхнуть и перебрать  заново по зёрнышкам,  по ниточкам,  чтобы навсегда расстаться  с ненужным и злым: с колючками чертополоха - пусть даже он только  в семени еще; с узлами, зацепами и петлями, - со всем, чем можно поранить, задеть, обидеть ту руку,  что потянулась навстречу тебе помочь  и поддержать,  и выбраться из трясины на теплый пригорок,  и помогла вновь обрести не только почву под ногами, но и веру  - и  в себя,  и в красоту окружающего мира.  Они протянуты навстречу, а на них земной шар покоится, - и такой он крошечный, такой беззащитный без их  уверенности,  без их тепла, поддержки и заботы! Как дитя, он сиротой останется без их любви,  без Света души, которым он заполняется  через эти уставшие, натруженные, но не утратившие мягкости  и доброты ладони.  Они до боли знакомы,  как свои собственные! А на них – прозрачно-голубая сфера земного шара.  Не велик ли груз, не тяжела ли ответственность? Для них – нет: ни груз не велик, ни ответственность не тяжела для них – для крошечных детских ладошек, знакомых до боли,  как своих собственных.  Для них – не мячик, и не разменная монетка,  и не очередная без спроса и контроля забава,  и не колодец бездонный  и щедрый,  из которого можно выгребать всё до конца без боязни остаться ни  с чем. Для них – не только дом,  но живое существо,  которое поручено заботам,  и любимо уже бесконечно,  и самое ценное,  что есть  в жизни,  и самое огромное счастье,  когда-либо подаренное Душе:  подержать на ладонях прозрачно-голубую сферу  Земли и через их тепло сказать Ей о главном: « Я тебя люблю».

45. Всего лишь немного земного счастья, маленького и близкого, -  а какими чистыми каплями уже падает оно на ладони,  обжигая и согревая! Не где-то и что-то, не когда-нибудь возможное, а уже рядом – и, раз пришло оно,  раз нашлось, наконец,  давным-давно где-то заблудившееся,  - то это, наверное, уже навсегда.  Даже не наверное,  а точно навсегда! Оно не может быть обманом,  оно не может быть мифом, - потому что нет в нём  их разноцветья и пестроты,  их блеска и торопливой,  суетливой нервной радости,  которая как струна – и вот-вот оборвётся….  В нём, в настоящем -  свой цвет и своя радуга. Она  не яркая и не бьёт  в глаза всем и каждому;  она – для единственного: для единственно родной и любимой души, такой же измученной и любящей.  Она  невесома и неуловима, она - великая тайна и загадка для всех.  Кто-то мимо проходит, кто-то удивляется,  кто-то ищет привычную глазу грязную  и толстую подкладку  всем понятного, банального  подтекста  в этом  якобы высоком,  якобы неземном полёте,  в красоте и чистоте его.  Не могут успокоиться и принять чьё-то счастье – за Счастье,  чью-то встречу – за Встречу,  чью-то им одним подаренную Богом радугу -  за Мост между двумя душами  и двумя сердцами.  Не могут – потому что не верят?  Потому что ни подняться, ни увидеть, ни откликнуться не в состоянии  пока ещё – или  уже. Но тот, кто мал и тот, кто  юн,  зла на чьи-то любовь и счастье не держит,  а, наоборот,  с нетерпением и радостью ждёт своих  и верит в то, что это возможно,  что встреча обязательно случится – так же, как случилась у них,  а может быть, и ещё  прекраснее.  Он смотрит без зависти и сарказма,  а скорее с восхищением  и тайной грустью о своём,  еще не найденном,  и уже начинает  тосковать и томиться своим  вынужденным одиночеством в преддверии яркого чуда. И он – пусть смотрит! Он видит правду, он читает её в каждом крошечном настоящем счастье, которое всегда одно на двоих -  мостиком радуги между двумя любящими сердцами и родными, дождавшимися встречи  и несмотря ни на что верившими  в неё душами.  Он видит правду – и верит  в чудо,  потому что Истина – это всегда чудо,  всегда откровение и всегда  тот самый неиссякаемый источник,  от которого берёт начало  всё живое и потому бесценное.  А кто-то мимо проходит, и удивляется,  и начинает искать привычную глазу  грязную тряпку низменного подтекста  в этом Богом благословенном соединении – и даже как будто видит  её,  и находит, и удивительно искренне радуется своей находке.  Зачем?  Чтобы на чужой грязи своя была не так заметна, и чтобы можно было о чужое полотенце вытереть  и свои заодно нечистые и влажные постоянно то от волнения,  то от страха руки? Чтобы позлорадствовать чьей-то прожжённой сущности и чьей-то непроглядной глупости, на базе которых и сложился этот  такой милый с виду и чистенький  симбиоз двух тел? Чтобы, чтобы, чтобы….  Чтобы скрыть от себя самого своё горькое несчастье -  потери чего-то главного и очень нужного, чья невесомость и неуловимость  когда-то раздражали и смешили,  а теперь страшно давят плечи  своим отсутствием и памятью  о  себе. Счастье маленькое и близкое,  чистыми горячими каплями падающее  в ладони, ты у каждого было, и есть, и будешь! - нужно только вспомнить, и увидеть,  и поверить.  Но самое главное – сберечь.  Сберечь тот разноцветный мост,  что дугой через всё Небо,  через всю Вселенную  перекинут от одного сердца к другому  и от одной души  к другой.  Потому что это - ответ на тот самый вопрос:  а возможно ли это вообще -  вот такой высокий неземной полёт,  красивый, чистый и вечный?  А ответ – вот он! Через всё Небо – и никто  из на Земле живущих не  усомнится ни в  его красоте,  ни в его чистоте  и вечности.

46. Мало радости от жизни,  если она не  впрок! Каждый согласится – да, мало! Но не каждый сразу ответить сможет,  а что такое это «впрок»? Задумаются, помолчат, решат для себя что-то,  – каждый о своём смысле жизни,  о своём его видении, понимании его.  Ответов много,  ответы разные, - есть и развёрнутые фантазии  на несколько листов,  а есть и совсем сжатые,  коротенькие скорее даже не ответы,  а записочки, где мазками,   в двух-трёх словах  - о главном,  без прикрас и грёз.  И каждый интересно и взять, и прочесть – и разложить по стопкам на столе ответы, идентичные по смыслу,  по сути своей – пусть даже и написанные разными словами, разными людьми, незнакомыми друг другу,  и разным почерком.  Стоп получилось немного,  и картины вырисовываются  объёмные и яркие:  интересно понаблюдать, понаблюдаем! Итак, кто ты  и о чём ты, объясняющий мне,  что же такое  это  «впрок», когда речь идёт о  твоей собственной жизни? Первая стопа листочков разномастных, исписанных торопливо, - как бы ничего не забыть,  ничего не упустить,  не написать лишнего и  не попросить меньшего! Юность пишет – с горящими глазами  и пылающими щеками,  с мечтою высокой и пока еще  бескрылой и недосягаемой, сразу всё и сразу обо всём:  чтобы жизнь была впрок,  нужно…. И полетели по строкам,  рука едва успевает ухватить и  отфиксировать кончик  скачущей и прыгающей, как щенок, мысли:  нужно вырасти, нужно стать сильным, и полезным, и  нужным, и набраться ума,  и накопить знаний -  для того чтобы поднять себя,  встать на ноги,  и помочь встать на ноги  и окрепнуть ещё кому- нибудь, - ну, не всем, конечно!  Нужно открыть для себя целый мир и, конечно, хотелось бы  открыть себя миру, - как жаль, что нет для этого  должных способностей и талантов! А ещё нужен свой дом, и чтобы  обязательно его унаследовали дети…. И долго ещё ходили легенды  в округе о счастливой  и дружной семье, в которой всё всегда в дом и  ничего  из дома;  и о замечательном главе этого семейства, который «стал человеком и очень, очень многого добился  в этой жизни!» - просто от того, что своими руками  поднял себя на высоту,  дающую ему и его близким людям  сытое и спокойное благополучное существование. Впрок ли пошла такая жизнь?  Много ли от неё такой  будет радости, чистой и не замутнённой сомнениями?  Читаем дальше, из следующей стопы первый листок: зрелость. Что скажет  в своём немногословном монологе, прикрыв рукой глаза от усталости и яркого света?  Почти не изменилось понимание,  только к  желаниям  добавились  уверенность  в завтрашнем дне, покой и тишина  одиночества – так часто стали просить о ней  и тосковать о ней!  Выкристаллизовались  основные понятия и ценности: материальное благополучие и  обязательный его подъём;  работа – и дело пусть даже нелюбимое,  но прибыльное и непыльное,  дающее возможность  забыть о нём в любую секунду  и не вспоминать больше никогда;  семья – маленькая,  чтобы передавать друг другу из рук в руки копилку накопленных и позванивающих внутри  «ценностей», ни с  кем не делясь и ни о ком  и ни о чём больше  не заботясь и не печалясь.  И это,  получается, тоже жизнь впрок! – для них. А третья стопа – и не стопа вовсе,  а всего один листок:  старость.  Я бы назвал это по-другому:  мудрость - потому что писал  ребёнок,  и это очевидно:  жизнь нужно отдать людям -  тем, кто нуждается в ней сейчас  больше, чем ты, и никогда не жалеть о том,  что потратился впустую. Почему? - она ведь не собственность, она Дар Божий; она – поручение Его,  она  Его искра,  - в карман не спрячешь! Получил в дар – отдай миру: только тогда и будет радость от жизни,  только тогда лишь она и будет – впрок! Малыш ты, малыш! Будь же услышанным и понятым – точно так же, как ты услышал и понял  главный жизни любой смысл:  получил в дар – отдай миру.  И не бойся остаться ни с чем,  потому что этот мир лежит  в твоих ладонях.

47. Мудрость даётся сразу, или  приходит со временем,  или не приходит никогда. Вернее, она приходит, - она уже давно живёт на Земле  и с охотой и радостью  передаёт себя в руки любящие,  знающие, и заботливые,  и способные сохранить.  Она в души приходит открытые и горящие,  тянущие навстречу огромному  магниту высохшие  от долгого ожидания ладони.  А души приходят разные! Они могут быть юными как весна  или древними как мир;  они могут быть бриллиантом,  а могут и угольком со зловеще горящим огоньком в красных глазах. Они могут быть прозрачны и свободно пропускать сквозь себя   солнечный свет, рассыпая его на тысячи и тысячи разноцветных бликов  и радуг,  а могут матовым тусклым шариком  впитывать его   в себя и  отдавать лишь теплом,  но не светом. Они могут быть изваяны тонко и мастерски,   а могут быть сработаны топорно и грубо; они могут нести  в себе добро, а могут зло, - главные носители двух полюсов бытия, между которыми борьба идёт именно поэтому  до сего дня на равных,  и конца ей не видно, ни края. Но таких, чисто белых душ, несущих Свет,  или чёрных как мрак ночи,  мало! Обычно  в одной человеческой душе -  уже всё:  и свет, и тени, и день,  и ночь,  и добро, и зло сплавлены  в  непонятный пёстрый спёк, и не отличить со стороны, и не сказать сразу:  какая она, и – откуда она; а тем более – для чего и зачем она? Хотя просто: рассеять мрак; или – сгустить тьму;  или сделать окончательный для себя выбор -  с кем я? -  и сделать первый, решительный  и бесповоротный шаг  в сторону своего полюса.  Выбор сделать просто, если, перешагнув через страхи,  в первый раз внимательно приглядеться к своей душе и  услышать её голос: к чему стремится, чего желает,  к чему готова и на что готова  ради своих устремлений?  Выслушать честную исповедь бывает непросто:  уж очень многое  глаз режет,  и от многого коробить начинает,  и ужас, тихо ступая босыми ножками,  незаметно приходит в сознание:  «Неужели это я – и я такой?». Не бойся! Не захлопывай дверь, не затыкай уши и не закрывай глаза! Да, я такой – на сегодняшний день.  Но если понял, какой я, по-настоящему, то такой я уже не навсегда! Изменюсь – но сам.  И справлюсь  с собой,  потому что захотел по-настоящему - и  тоже сам. Да, во мне есть хорошее,  и его надо беречь,  и взращивать,  и не скрывать его,  и не стыдиться ни слёз своих,  ни раскаяния,  ни доброты.  Да, во мне есть плохое,  - это очевидно, и лежит  оно на поверхности, - но так легко его вырвать  с корнем,  просто отказав ему в пище – злобе, неуверенности,  страхах, жестокости бессмысленной и грубости ненужной.  По возможности вытеснять, - а хорошее  пусть и медленно, но всегда вытеснит грязь и заполнит её место, и позиций своих никогда  не уступит.  Вот она, мудрость пришедшая и дающая  надежду и веру!  Можно отказаться от всего – и смириться с тем, что  имеется в наличии;  можно озлобиться, и затаить обиду,  и замкнуться в своих бедах и грёзах,  или, наоборот, вымещать  её на тех, кто беззащитен и слаб.  Это – душа, к которой Мудрость не подойдёт никогда,  потому что она сама себя закрыла,  захлопнув двери и зашторив окна,  сухо произнеся:  это моё – и я справлюсь сам.  Сам так сам! – и не приходит в жизнь  ничего кроме боли,  кроме разочарования и желания  поскорее проститься с нею теперь, чтобы встретить другую,  более толковую и справедливую,  когда-нибудь потом,  много лет спустя.  А к кому-то Мудрость приходит сразу, еще от рождения! Почему?  Да потому что душа – открытая и горящая,  и давным-давно протянувшая руки навстречу  огромному и вечному магниту, и давно уже его силу хранящая,  несущая и передающая всем  и каждому, кто  в состоянии увидеть, услышать, воспринять  игру, музыку и движение Света   и Солнца.  Такая Мудрость приносит  в жизнь гармонию  и спокойное понимание;  она даёт уверенность и силы;  она знает о завтрашнем дне и  без страха говорит о нём.  Но такая Мудрость – ещё и большая ответственность:  если несёшь – не бросай;  если хранишь – не предавай;  и если принёс – то отдай,  а не продавай за копеечки,  которые по земному поверью «душу больше греют»,  – потому что твою они вообще дотла сожгут.

48. Найдите Огонь, если вокруг темно,  холодно и сыро. Найдите! Хотя бы искру малую,  хотя бы даже уголёк,  в котором едва теплится  жизнь, -  и  уже будет достаточно  для Возрождения. Всего лишь крошечная искра, опустившаяся звёздочкой на ладонь, - лишь сохрани её, как своё спасение! Не загаси - ни специально,  ни нечаянным движением,  вдохом или жестом; не сбрось с ладони, испугавшись укуса  золотой пчёлки; и – сохрани, и дай ей возможность  набраться сил, чтобы согреть тебя и осветить твой путь.  Раздуй до пожара, - до пусть маленького,  но костерка, - и уже не так, как крошечному огоньку,  будут страшны ему бури и ветры.  Согреешься, и потянет дальше,  и захочется большего,  и захочется лучшего; и костёр станет большим и заметным издали, - а к свету и теплу всегда тянутся,  особенно холодными и влажными тоскливыми  вечерами осени.  Имея такое чудо, щедро делясь его теплом  и красотой, останешься ли одиноким?  Нет! Подойдут  такие же, как и ты,  уставшие путники,  может быть, даже сбившиеся с пути и определившие свой дальнейший маршрут  именно здесь, у твоего костра. Подойдут, а кто-то даже и останется,  не желая никогда больше расставаться  ни  с ним, ни с тобою.  И каждому в ладонь – уголёк,  хранящий память об огне  костра:  несите, храните, берегите, распаляйте свой и раздавайте другим его угольки! Пусть даже до Небес заполыхает, - просто  будет долгим день и уйдёт  с горизонта ночь. Не пожалей труда и заботы,  сохрани свою искорку первым; и щедро поделись, зная уже, каково это -  когда вокруг темно,  холодно и сыро.  Есть спасение – оно простое,  но верное и единственное, - так не дай же умереть ему  как великой тайне бытия, а тем более что так всё понятно и просто! Раздуй до пожара….  Но если вокруг темно, холодно и сыро, - то как?  И  – где?  В ладонях своих даже -  если сохранить хочешь! Не побояться и их на алтарь положить – ради большего, ради важного,  ради необходимого жизненно и не только единицам,  но всем.  Это и значит, наверное - отдать душу! Вот так, не задумываясь, поселить в неё Искру   и помочь ей разгореться ради того, чтобы сохранить тепло и Свет, а потом и угольки её, горящие ярко и жарко, раздавать целыми пригоршнями во все протянутые руки.  Найдите Огонь!  Им уже проще и легче,  потому что они - только принимают. Но им ещё предстоит подержать  в ладони  горящий уголёк,  и тогда они поймут, как это непросто -  пригоршнями раздавать,  спокойно принимая даже муку  и боль как величайшую радость. 

49. От малого до Великого   даже не километрами измерить   и не километры шагать!  А кажется как будто легко,  особенно когда стоишь где-то внизу  и о пути еще даже не думаешь.  А зачем? Есть нужда, нет нужды, есть потребность или нет её,    ответить не просто! Есть много «за», есть много «против» - и объективных, и субъективных.  А называется всё одним лишь словом «страх» - возможных трудностей и потерь;  возможного одиночества и вынужденного безмолвия; обрыва – если вдруг не хватит сил,  если вдруг не хватит воли,  если мужества не хватит. И – главный страх! – неизвестности и закрытости  для взгляда той дороги, по которой первые шаги,  - всегда почти вслепую для ног,  потому что делает их очень робко и неуверенно душа, получившая ей самой пока еще  не понятный импульс,  которому дано название «тяга» или «зов».  Идти или не идти, решиться или остаться?  Очень четко и логично определено разумом всё,  что  аргументом за категорическое «нет».  А кто определяет ту площадку, с которой будет  старт доводов «Согласен»?  Душа скажет, и сердце поманит,  - они не так слабы, оказывается,  и не так безмолвны и зажаты.  И полёт их, оказывается, может быть не низок,  и мысли не куцы,  и возможности – не ограниченны  рамками жесткой и земной формальной  логики.  Как она, логика, может стать спасением, если отказывает  в главной идее Жизни  - в движении и   развитии?  Она запрещает почти категорически,  не предложив аргументом ничего, кроме  страха.  Она пытается купить – и перечисляет по пунктам,  а что туда не возьмешь  с собой,  и чего там нельзя, и что потеряешь. Она задает разумный вопрос:  а что там будет  у тебя – и кто  будет около тебя?  Не знаешь, но хочешь?  Плачешь виновато, но всё равно твердишь: « Пойду!»? Она не поддерживает! Она отпускает на все четыре стороны,  загасив и яркую лампочку разума,   - ни  к чему он предателям. Ты знаешь,  от чего отказываешься  и согласен,  но не знаешь, что получишь и всё равно согласен – иди! Без благословения общественного мнения, а, наоборот, под приглушенный тревожный шепоток: «С ума сошел!», - и ловя на себе взгляды  испуганные и даже как будто брезгливые – уже! -  потому что  выпал, потому что  иной,  потому что – в корне не такой,  как все.  Может быть, поэтому  даже сердце не дрогнет? Может быть,  поэтому и оглядываться не хочется,  и ни вспоминать?  Может быть! -  а,  скорее всего, просто вырос из рамок, как из детских ботинок,  и стало вокруг душно и тесно,  и тоска по настоящему, по бескрайнему  и безбрежному поманила  вдаль,  прямо  в Небо.  А путь наверх, он ведь не километрами даже измеряется!  И шагать по нему, и шагать, не чувствуя уже на плечах давления тех,  земных лямок, и радуясь  отсутствию этой, сейчас режущей плечи, а тогда приятной и необходимой даже тяжести запаса. В разуме там, внизу отказали,  - так есть и другой, Живой Огонь! Свеча Души, луч Солнца,  мягкая белая улыбка Луны….  Разве не больше видно, разве не ярче  и понятнее строки?  А то, что босиком,  - так это потому просто, что колодки сброшены и  там, далеко внизу остались. И там же, далеко внизу,  взгляд удивлённый и  восхищённый. Кто-то смотрит уже давно,  не отрываясь и глаз не отводя, на иную жизнь, которая -  по иным Законам, но уже ближе к Небу,  а может быть, уже и в Небе,  среди звёзд,  и уже прикоснулась к Вечности, и нашла уже в Ней своё место. Кто-то смотрит не отрываясь и глаз не отводя,  и дивится про себя слепоте и глухоте людской,  обрубающим всё на корню еще до старта  и почти  у всех живущих.  Смотрит – и уже решил для себя: Я – пойду!  И  пусть мне здесь откажут в разуме слепцы и глупцы, - чего стоит их разум? Ничего! - если он  обрубил крылья; и не стоил ничего - уже тогда,  когда только ещё начал подрезать их.  И в чём  вы можете отказать тому,  кто уходит от вас, если сами остаетесь  только из страха?

50. За чем-то маленьким, крошечным и незаметным что потянуться может,  какая беда?  Усмехаются: никакой!  И перечислять начинают, пальцы уверенно загибая:  было, было, было, - ну и что? Вот! – стоит перед вами, улыбаясь самодовольно и самоуверенно: хорош! Всё умеет, всё знает и всем владеет – и  оружием, и опытом, и памятью, и собственностью…. Закрыт, как средневековый рыцарь, закован  в латы и забрало опущено всегда – не из страха, конечно, но так, на всякий случай! Какая беда ему страшна?  И насколько дальше своей вытянутой руки  он  увидеть может сквозь узкую щель глазниц в тусклом блеске железной маски?  Вот и сеет вокруг, не задумываясь,  маленькое, крошечное и незаметное,  - как осколки стекла, растёртые почти  в пыль,  как крошки и мусор,  как раздражающие и ненужные уже игрушки,  когда-то забавные  и приносившие  сейчас уже непонятные удовлетворение и радость. Как будто чистит себя, избавляясь от гнилого и ненужного,  - и сбрасывает себе  же под ноги и тем, кто пока еще не идёт,  но обязательно будет идти сзади. Что им достанется? Чёрные пятна в картинах Природы. Удушливый запах тлена в свежем и порывистом дыхании ветра. Копоть и сажа пожарищ  и войн, возвращающаяся вниз тёмными, грязными и солёными струями дождя, который не мимо, а всегда именно над головой, и всегда льёт стеной непроглядной,  отдавая назад и боль, и смерть,  и предательство.  Все те идеи, что когда-то были маленькими, безобидными мыслями,    трансформировались  в ужас,  отголоски которого до сих пор  в ушах стоят и перед глазами – страшными картинами воспоминаний Истории, и в душе – всё более ясным пониманием о необходимости ответа  и о невозможности уйти от него – ни скрыться, ни откупиться, ни отказаться, ни встать под защиту  вседозволенности безумия  и его безнаказанности. Вот он – стоит перед вами!  И он не безумен, и не глуп по меркам человеческим, и соответствует по основным показателям тому, что называется «норма».  И по этим двум причинам он именно и остаётся  главным носителем кода  своего вида:  всё умеет, всё знает, всё помнит,  всем владеет – и оружием, и опытом, и собственностью…. Правда, человека  в нём признать трудно. В латы закован, забрало всегда опущено,  глаз не видно – только узкая прорезь  в железной маске,  закрывшая лицо.  Да еще и Время пришло собирать камни!  Уже самому расчищать давным-давно пройденный путь…. Чтобы было кому идти  по нему!  Чтобы вообще хоть кто-нибудь  на этом пути остался, не отравленный удушливым запахом тлена  в дыхании ветров, не растворенный чёрными солёными струями дождей, что возвращают назад порожденные людьми  боль и горе,  и гарь и копоть пожарищ и пепелищ. Время собирать камни -  потому что больше некому:  никого сзади нет! Когда-то незаметные, бессмысленные и, казалось, безобидные крохи слов,  шагов и идей…. Возвращаетесь яркими, острыми ударами -  как бумеранги в спину,  и нет такого щита здесь, на Земле, что спасет и закроет. Только  в душе он может родиться, живой щит понимания   необходимости  держать ответ за всё содеянное,  о невозможности уйти от ответа   - ни откупиться, ни отказаться,  ни встать под защиту вседозволенности  и безнаказанности безумия. И Щит рождается, изо дня в день становясь всё более прочным,  всё более прозрачным:  живи так, чтобы можно было ответить за  жизнь  в любое мгновение,  и смотреть прямо,  не прикрывая рукой глаза от  яркого света и стыда,  и ужаса,  когда Рука Небесного Судьи  опустит там, внизу, спасительное забрало. И ещё есть один Щит – Небесный!  Он был дан – и благополучно утерян, забыт и уничтожен.  Но туда, наверх, Победителем, а не пленником, - как и сотни веков назад:  только с Ним или на Нём.  Ищите, вспоминайте, восстанавливайте! По крохам, по крупицам…. По второму разу такое не даётся даже по крайней необходимости! Разумному должно быть достаточно. Хотя крайняя необходимость, насколько помнится,  у вас всегда была.  И вам тогда уже   даровали из Любви  и из милости,  но не по заслугам.  Потому что даже первого и единственного Небесного Щита вы не заслужили! А может быть,  именно поэтому и уничтожили  Его так легко?

51. Между вашей жизнью и вашей смертью  лишь лёгкий, неуловимый щелчок  по клавише, – и гаснет свет,  и уходит тепло,  и остывает тело,  и удивительно прозрачными и острыми становятся черты  маски-лица…. Гаснет Свет – что это? Это темнота, это чернота, это  ночь непроглядная с небом,  затянутым тяжёлыми тучами свинца; это страх одиночества и потерянности,  это ужас бесконечности сырости и страха;  это невозможность  даже крикнуть -  потому что крик возвратится  из пространства обратно, никем не принятый,  не услышанный и не понятый. Это – желание упасть и заснуть,  чтобы никогда больше не видеть жуткой игры черных призраков  ужаса вокруг.  И -   проснуться уже в яркий полдень,  когда растворятся все горести в солнечных лучах  и когда можно схватить их, эти лучи, в охапку все – целый пучок,  насколько рук хватит,  и загадать вдруг пришедшее на ум  странное и удивительное желание: хочу стать  одним из них, - помогите мне, пожалуйста! Проснёшься? Проснёшься! Ночь всегда уходит, уступая место новому дню, – к чему печалиться, о чём горевать? Да, свет погас.  Да! – легкий неуловимый щелчок -  и уходит тепло, и остывает тело,  и лицо на глазах превращается в странную и от того не приемлемую для  взгляда маску. Почему?  Душа уходит, освобождаясь от старых ветхих одежд,  - уходит наверх, быстрокрылая и счастливая  от того, что пройден очередной  этап, очередная ступень развития, и на подходе новый Уровень, новая Данность и новый шанс  вырваться  уже навсегда из кольца земного  притяжения,  и новая возможность помочь таким же, как  и она. Душа уходит наверх, в Небо,  освобождаясь от суетного и бренного! Это ли не величайшее счастье  для неё – домой вернуться?  А вы рыдаете над ветхими старыми одёжками тела,  которые всего лишь прикрывали наготу  и являлись ни чем иным, как  инструментом и помощником  в достижении душой и для души  поставленной цели. В идеале они совпадают! -   хотя жизнь станет идеальной, когда  цели эти не только там, наверху,  но и внизу будут совпадать, и это станет необходимым  требованием и  нормой пребывания  души на Земле.  А вы рыдаете! Как похоже это на вас – скорбеть  об утрате тленного и преходящего! Всё для вас форма  и ничто - содержание,  к сожалению великому! Вы рыдаете  над погасшим светом глаз чьих-то,  но не замечаете погасшего собственного взгляда. Вы грустите о душе, покинувшей Землю,  и вовсе не печалитесь о своей,  в живом теле умирающей.  Вам страшна рука, способная загасить свет и скрутить под ногами дорожку Земли,  оставив следующий шаг на следующий день,  - но совершенно не задумываясь, сами  гасите свет в своей душе, оставляя её во мраке и холоде.  Парадокс? - пусть, раз тело живо, пусть она даже и умрет, Искра Божья,  - человек останется?  А то, что не человек уже,  - кто помнит,  кто понимает?  Оболочка, заполненная инертным газом,  - вот она, главная ценность, оказывается! Хотя вы ответите - что  с того?  Своя рука владыка  и вольна и казнить, и миловать. А вы казните Вечное, казните Божественное без жалости, сохраняя плёнку оболочки  целостной, и гордитесь искренне  и непременно.  А та, Высокая  и мудрая Рука, она тогда – что?  Для вас – лишь раздражающе назойливая  и рушащая все планы  Кара Божья,  Месть Божья, Воля Божья…. А на самом деле Она – спасительная площадка  для живого Огня Души,  который выбирает себя, а не клетку для себя,  пусть и раззолочённую,  но гибельную. Она приходит за этим Огнём, и забирает Его, и уносит   высоко  в Небеса,  в Вечность, чтобы Он не погас,  чтобы Он смог вернуться назад и разгореться с новой силой и с новой страстью  и жаром.  Вот и спорите вы с Небесами, - две руки, одна из которых всегда  упорно против, и  не признаёт, и делает всё в пику,  и наоборот. Это своя рука – та, которая  владыка  и вольна и казнить, и помиловать,  и казнит всегда вечное, казнит божественное  без жалости, чтобы  себя сохранить  и свою жадную  потребность потребителя гасить,  не мучаясь стыдом и ничем эфемерным себя не ограничивая.  А есть другая – которая забирает измученные и  забитые души наверх,  сохраняя их жизнь, их потенциал, их силу  и мудрость  – это Длань Божья.  Какая сильней?  Вы до сих пор спорите – и до сих пор пытаетесь утверждать, что  ваша. Странно,  что мечтаете при этом о Рае  и с полной ответственностью заявляете, что  он был обещан и потому реален, а не сказка и не миф.  А Он был обещан – и Он не сказка!  Но будет  тогда лишь, когда найдут друг друга, встретятся в Пространстве и соединятся руки  - Длань Божественная и  Ладонь Земная, и эта Встреча станет жизненной потребностью, необходимостью и нормой пребывания на Земле. А еще  она должна стать единственной  по-настоящему заветной мечтой человека, - чтобы он жил ожиданием этой встречи, искал её -  и однажды стал по-настоящему счастливым единственно возможным для себя счастьем  - Соединения.  А эта Встреча -  она должна стать мечтой! Должна – и для человека тоже! Потому что иначе Ей не состояться уже никогда, - если нет  в земной ладошке Магнита Любви и Веры, Длань Небесная никогда  не сможет ни найти её,  ни, тем более, прикоснуться.